— Нет, — Алексей покачал головой. — Если, конечно, вы не вызываете на дуэль за каждый брошенный в вашу сторону пренебрежительный взгляд. — Парень посмотрел на меня и улыбнулся. — Не сочтите за дерзость, граф, но ваша храбрость граничит лишь с вашей дурной славой.

— Дурная слава в прошлом, — заверил я спутника. — Что же до пренебрежительных взглядов — они меня не трогают.

— Рад слышать. Сейчас не время для дуэлей. Положение дел таково, что мы не можем терять ни опытных командиров, ни управителей драгунов.

— Это ваши слова или Кутузова?

— Светлейший князь велел по пути ввести вас в курс дела, — отозвался Алексей, перед которым, несмотря на его юный возраст, расступались солдаты. — Перед боем на душе у многих неспокойно. Всякое может случиться.

— Понимаю, — хмуро кивнул я, так как ситуация была мне слишком уж хорошо знакома. Каждый на взводе. На нервы, которые натянуты гитарной струной, лучше никому не действовать.

Не лучшее время для разговора. Но другого уже не будет.

С низкого осеннего неба заморосил легкий дождь. Прохладный ветер взъерошил мои непослушные волосы и принес с собой запах свежести. Невысыхающая грязь уныло чавкала под ногами, а где-то под пузатыми темными тучами хрипло закаркало воронье. Перед боем время вело себя не так, как обычно, то замирая в моменте, то ускоряясь, будто на перемотке. Несмотря на то, что ощущения у меня каждый раз были яркими, за время службы в прошлой жизни я успел к ним привыкнуть.

Адъютант Кожухов, наоборот, держался настороженно. Пусть он и умело прятал волнение за маской невозмутимости потомственного аристократа, я видел, что молодой человек напряжен, словно взведенная пружина. Молчание давалось ему тяжело, как и вынужденное бездействие.

— Алексей, вы управитель? — поинтересовался я, чтобы отвлечь парня от тяжелых мыслей.

— Нет, — покачал он головой. — Уж не знаю, к счастью ли или к горю, но мой дар не пробудился. Я младший в семье, и трое моих старших братьев — управители, а отец — нет. Право сказать, никому не ведомо, как Господь определяет, кто достоин дара, а кто нет.

— Думаете, этим заведует Он? — я искоса взглянул на небо, по которому усилившийся ветер гнал пузатые тучи.

— А кто же еще? — немного нервно улыбнулся Алексей. — Как Он управит, так и случится. Сегодня уповаем лишь на милость Его, силу русского оружия и стойкость наших солдат.

Пусть мы были знакомы всего ничего, но мне понравился этот молодой мужчина — честный, прямой, открытый и храбрый. Перед лицом смертельной опасности он не впадал в истерику, а держался с достоинством, которому многие могли лишь позавидовать.

Невольно я сравнил Кожухова с его сверстниками из моего времени. Да, и среди современной молодежи имелись достойные люди, но были и полные противоположности. Некоторые ценили собственный комфорт куда выше благородных идеалов. Может, они по-своему и правы, вот только это не моя правда.

И пусть каждый живет так, как сочтет нужным, мне стало немного обидно за то, что понятие «чести» стало размываться в том мире, откуда я пришел. Оставалось лишь надеяться на будущее, где новые поколения начнут стремиться соответствовать идеалам былых времен…

— Как считаете, граф, одолеем сегодня французов? — звонкий голос Алексея Кожухова вывел меня из состояния задумчивости.

Несмотря на то, что будущее адъютанта являлось прошлым для меня, я не стал ни лгать ему, ни обнадеживать. Вместо этого только заглянул в его глаза и произнес:

— Зависит от того, как будем биться.

— До смерти, — уверенно кивнул Кожухов, и его светлые глаза вновь сверкнули. — Если и биться, то только до нее, а там уж все равны.

Слова молодого человека были довольно мрачными, но мне они понравились. Кожухов не питал ложных надежд на чудо. И пусть он, судя по нашему разговору, не пренебрегал молитвами, рассчитывал больше на себя и своих соратников. И, самое главное, он отчетливо понимал, где он и что должен делать.

Мы стали подниматься на скользкий от грязи холм, где располагался шатер Кутузова. Отсюда открывался хороший вид, как на расположение наших частей, так и на будущее поле боя.

— Впервые станете сражаться? — спросил я у сопровождающего, уже предвидя ответ.

— Нет, — покачал головой адъютант. — Доводилась уже пороху понюхать. Но в такой битве, — он оглядел собравшееся воинство, — участвовать буду впервые.

— Удачи, — искренне пожелал я Алексею и пожал ему руку. — Надеюсь, еще свидимся.

— Рано или поздно обязательно свидимся, — гордо вздернул подбородок молодой человек и откинул полог шатра, пропуская меня внутрь.

В шатре собрался народ. Михаил Илларионович Кутузов склонился над широким столом. Он тщательно изучал карты, вполуха слушая доклады о прогрессе возведения укреплений. Не желая мешать, я встал чуть в стороне от полога, терпеливо дожидаясь окончания собрания.