— Вроде бы есть…

На южной оси засветилась точка.

Я, перегнувшись, сдвинул рычаг свободной рукой. Сказал:

— Ну вот, смотреть уже можно.

Несколько секунд она любовалась открывшейся «акварелью», глинисто-жёлтой, с примесью чахлой зелени. Повернулась ко мне:

— Спасибо.

— Обращайся в любое время.

Потом мы долго молчали.

— Я вот всё думаю, — сказала она, — что с нами случилось… Ладно, я понимаю — мы в замкнутом пространстве, на нервах, ссора вполне возможна. Но у нас как-то слишком резко всё обострилось, ты не находишь? Хотя к истерике мы не склонны — ни ты, ни я… Может, та голодная кошка нас загипнотизировала…

— Нормальная, кстати, версия. Но меня смущает, что странности начались ещё раньше, на старте рейса. Что за помехи? Точно не шторм, сама можешь убедиться.

Я вновь кивнул на заоконный пейзаж. Широкие полосы «акварели», параллельные курсу, тянулись всё так же ровно и плавно, без поперечных сдвигов и искажений. Флюид вокруг был спокоен.

— Да, — согласилась Хильда, — не шторм. А вдруг причина не внешняя? Например, в машине какая-то неисправность? С флюидным контуром?

— Я тоже задумывался. Спросим у техников, когда выпрыгнем на юге.

— Уже на месте.

Мы вышли из «акварели». С механическим управлением проблем не было, но я на всякий случай всё же взял влево, увёл машину от города и посадил её у цитрусовой рощи. Мы облегчённо выдохнули, и я сказал:

— Вызывай спецов.

— Экипаж ноль-ноль-один дробь юго-восток, — заговорила Хильда по рации, — просим помочь нам с оборудованием. Странные неполадки.

— Видим вас на радаре, — сказала девочка из диспетчерской. — Техники сейчас вылетят. Вы сами не пострадали, ребята?

— Нет, всё в порядке. Ждём.

Специалисты не задержались. Через считанные минуты недалеко от нас приземлился служебный аэрокар, и вылезли двое в комбинезонах. Коротко поздоровавшись, они расспросили нас, что случилось. Переглянулись озадаченно:

— Да, пока непонятно.

Тот, что помладше, вставил диагностический гаджет в паз у передней дверцы и констатировал через пару минут:

— Механика в норме, флюидный контур — вроде бы тоже. Экспресс-проверка ничего не показывает. Ну, значит, тащим на базу, будем смотреть подробно…

— Не суетись.

Его старший коллега надел на палец массивный перстень из потемневшей стали. Неторопливо двинулся вдоль машины, ведя ладонью вдоль корпуса. Обошёл её дважды, распахнул дверь:

— Барышня, это ваше? Можно взглянуть поближе?

— Пожалуйста, — сказала Хильда, достав матерчатый ридикюль, оставленный на заднем сиденье. — Тут всякая мелочёвка, ничего необычного…

— А проверьте-ка.

— Не совсем понимаю вас, но извольте.

Щёлкнув миниатюрным замочком, она порылась в ридикюле — и вытащила синий продолговатый кристаллик размером с маленький карандаш. Он был полупрозрачный и мутный, чуть перекрученный вдоль продольной оси, как грубая пародия на сверло.

— Понятия не имею, что это, — сказала Хильда растерянно. — Лежал в боковом кармашке… Может, сувенирчик какой-то, но я не помню, кто мне его дарил…

— Не от большого ума дарили, вот что я вам скажу. Фонит от него изрядно. Технику не затрагивает саму по себе, но флюидный контакт сбивает.

Мне вспомнился рассказ Варгаса, и я сразу спросил:

— А этот минерал случайно не из нового мира? Ну, из того, который на юго-западе?

— Вот чего не знаю — того не знаю. Мне такой раньше не попадался. В лаборатории разберутся, там народ головастый. Барышня, я это забираю.

— Да-да, конечно! — кивнула Хильда. — Но будьте с ним осторожны, кристалл действительно влияет на разум…

— В изолирующий контейнер засунем, у нас с собой.

— Получается, — сказал я, — этот кристалл — единственная проблема? Теперь контакт восстановится?

— Сам попробуй.

Я влез за руль. И едва коснувшись штурвала, понял — управляющий контур доступен полностью, а помехи сгинули без следа.

— Спасибо, за помощь, — сказал я техникам. — Приятно работать с профи.

— Правильно мыслишь, парень. Ну, и радар проверьте.

Хильда уселась на своё место, взялась за джойстик:

— Всё замечательно! Совершенно другое дело, благодарим вас.

Техники попрощались и зашагали к своей машине. А Хильда, вслушиваясь в пространство, сказала мне:

— Могу хоть сейчас взять пеленг на пять миров. Без тумана всё стало чётко, просто на загляденье. И «змеиный» мир тоже вижу…

Поколебавшись, она добавила:

— Но он теперь ощущается по-другому. Как будто у «змей», пока мы отсутствовали, что-то переменилось — и очень сильно.