Судя по письмам, жизнь у них тоже проходила не скучно. Ирина рулила целой империей развлечений, о которой слава гремела далеко за пределами княжества Феодоро. Старшая из сестер, нашла себя в земледелии, выращивая не только красивые цветы, но занималась и более приземлёнными культурами, курируя работу многих талантливых натурфилософов, которых она называла учёными. Также Мария руководила работой по созданию книги «Энциклопедия растений», базой для которой послужили два монументальных труда: «Учение о растениях» Аристотеля и «Естественная история» Плиния Старшего.

Кроме того, Мария с Ириной стали ангел-хранителями специального учебного заведения – университета, которое открыл их муж, где собирались готовить специалистов для нужд княжества. Мария советовала и в империи открыть такое учебное заведение, как минимум для подготовки толковых чиновников. К письму прилагались и подарки.

Впервые за много лет Мануил снова почувствовал себя маленьким мальчиком в день рождения. Понятно, что управляющий не принёс все подарки, занявшие немало места, целый грузовой дромон, а ограничился списком, который педантичная Мария приложила к ним, дабы ни у кого не возникло даже тени соблазна. Список был длинный, для перечисления всего подаренного понадобился свиток длиной с метр.

Особенно его заинтересовали: мебель для спальни, дивные витражи с гербами рода Комнинов, вино в вычурных бутылках из темного стекла и два новых спиртных напитка: крым и таврика. Ирина писала, чтобы брат очень осторожно употреблял их, и этим самым только сильней его заинтриговала.

Для Русудан сестры передали гарнитур из аметиста. Мария упомянула, что «форму» придумали они с сестрой лично, а работу выполнил один из местных ювелиров.

Мануила тоже не обделили: ему достался перстень-печатка с вырезанным мангустом. Мануил не сдержался и улыбнулся, на миг погрузившись в воспоминания о детстве.

А сыновьям Алексею и Давиду от тёток достались фигурки половецких пастушьих собак, искусно вырезанных из аметиста. К статуэткам прилагались и четыре щенка в сопровождении молодого грека, как писали сестры, специалиста по дрессировке собак. Ирина писала, что по настоянию Юрия они обзавелись пушистыми охранниками, которые неотступно сопровождают их, и рекомендовали брату завести таких же для своей семьи.

Еще раз перебирая в уме послание сестер, Мануил по закрытым переходам и анфиладам направился в свои покои. Недалеко от них его внимание привлекли радостные крики и повизгивания. Заглянув в комнату, он увидел, как двое его сыновей играют с щенками. Щенки были ещё маленькими, и их лапы то и дело разъезжались наскользком полу, что вносило в игру ещё больше веселья. Кроме детей и щенков в комнате находилась его жена Русудан, которая с улыбкой следила за вознёй малышни. Шестилетний Алексей время от времени, в те моменты, когда мать попадала в его поле зрения, старался выглядеть как взрослый, но снова и снова соскакивал в детский азарт. Заметив мужа, Русудан кивком головы оставила детей на одну из своих придворных дам и вышла к мужу:

– Отличные подарки прислали твои сестры: и игрушки, и щенки…

– И украшения, - улыбаясь, закончил за жену севастос.

– И украшения, - улыбаясь, произнесла она.

– Предай сестрам благодарность за подарки. Нет, лучше я сама им напишу, – произнесла она, подойдя к мужу вплотную и обнимая его.
– И ещё, мне пишет Тамар - просит помощи, утверждает, что Юрий взбаламутил абгазов и присвоил часть её земель. Впрочем, в том же самом, только по отношению к армянам, она упрекает тебя. И просит меня повлиять на тебя.

– Да?
– удивился Мануил, целуя жену в ответ. – И каким образом? – уточнил он.

– Мне кажется, она и сама не понимает: то денег просит, то повлиять на тебя, чтобы не привечал армянских вельмож-перебежчиков, то, чтобы ты на Юрия повлиял.

– А знаешь, я, пожалуй, смогу ей помочь, - произнес Мануил.

– Да?
– удивилась Русудан.

– Да.

– И как?

– Просто. Возьму её второй, младшей женой. Тогда ей не нужно будет забивать свою голову умными мыслями, - сказал Мануил и быстро ретировался, пока жена зависла, пытаясь понять, это он так пошутил или говорил всерьёз.

27 августа 1187 года

Тбилиси.

Тамар была не в духе, об этом все имеющие уши могли узнать по звуку бьющейся о стену посуде и раздающихся в покоях царицы матерных конструкций, которым бы позавидовали даже завсегдатаи духанов. Обычно царица редко выходила из себя, но, если это случалось, остановить её было сложно. Обычно совладать с темпераментом царицы помогал кто-то из её любимцев, но на этот раз это не удалось ни Григолу, ни Шоте. Пришлось прибегать к крайнему средству и звать тетку царицы - Русудан.

Та решительно вошла в покои Тамар, откуда вскоре послышался разговор на повышенных тонах, потом звонкий хлопок, и всё стихло, только двое охранявших покои царицы гвардейцев услышали, как из-за дверей раздалось рыдание, переходящее во всхлипывание, и спокойный голос тетушки царицы говорил что-то успокаивающее. Они переглянулись, перемигнулись и снова застыли недвижимыми истуканами у дверей покоев правительницы.

***

– Представляешь, Русудан прислала письмо где пишет, что она поговорила с мужем о тех проблемах, что испытывает Грузинское царство, на что тот предложил взять меня второй женой, что согласно модной сейчас новой ереси, распространившейся во всём мире, словно пожар в летнем лесу, позволительно, - жаловалась, как в детстве, своей тётке Тамар.