Конница попыталась, сменив тактику, залить пехоту стрелами, но и тут не добилась большого успеха.

Когда прозвучал горн, означающий отбой учениям, настроение у юнкеров было ниже морского дня.

– Получается, что конница бессильна перед такой пехотой, - с горечью сказал Шарган.

– Вовсе нет, сила конницы в её движении есть несколько способов бороться с такой баталией, - произнёс князь.

– Какие? –удивлённо спросил Шарган, находясь под впечатлением увиденного.

– Ну, самый простой - это не принимать сражения и нападать на такую пехоту на марше, - выдал очевидное для него решение Юрий.
– А в целом я доволен выпускниками, мастера-наставники потом выскажут своё мнение, но их командира я бы отметил.

25 июня 1187 года

Русское море. В районе поселения Карикинтия.

Был белый утренний час, когда над морем стоял тонкий туман, полный странных видений. Дромон, недавно покинувший гостеприимную карикинтийскую гавань, двигался вдоль берега, на запад; беззвучно рассекая белесый туман, проваливаясь в него то одной, то другой частью своей туши. Небо было затянуто тучами, изредка сквозь пустоты в облаках поклёвывались солнечные лучи, устраивая заячьи поскакушки на глади практически ровного, как стол, моря. Ветер, лениво перебирал паруса, но его усилий не хватало, чтобы раздуть их. Корабли скользили практически в полной тишине, изредка нарушаемой плеском весел.

Юрий стоял на носу флагманского дромона во главе спешно собранного флота. В сжатые сроки удалось собрать шесть кораблей, на которых он и вышел навстречу флоту викингов, идущему к Херсонесу.

Сначала к флоту добавился ещё один дромон, сопровождавший незваных гостей, затем появились и корабли викингов; четыре драккара и восемнадцать снек шли ходко, но строй не держали, наоборот, между командами кораблей шло соперничество.

Взглянув на корабли, Юрий отчётливо понял, что норманны пришли не торговать, а грабить. А значит, нужно ударить так, чтобы надолго отбить охоту у них соваться в его надел без приглашения.

На кораблях викингов тоже заметили противника, раздался многоголосый крик, корабли же княжества скользили на встречу врагу, молчаливые и опасные, как акулы. Был бы кто другой, он наверняка попытался бы избежать столкновения с неизвестным соперником, чтобы взвесить свои шансы на успех и только после этого лезть в бой или поспешно отступить. Так бы поступил любой опытный воин, но только не викинги…

Увидев вышедший на встречу флот, они не только не замедлились, но наоборот, ещё сильнее налегли на вёсла, стремясь быстрее добраться до чужих кораблей, чтобы сцепиться с ними в абордажной схватке, при этом еще и орали во всё горло, вгоняя себя в боевой транс.

Юрий махнул рукой, пронзительно пропела одинокая труба, вверх взметнулся набор из трёх флагов, дублируя команду, повинуясь которой корабли быстро перестроились клином и стремительно начали набирать ход. Головной дромон легко сломал строй сенек и, топчась, как слон в посудной лавке, по их веслам рвался к одному из драккаров викингов. С более высоких палуб арбалетчики расстреливали экипажи сенек, как мишени на стрельбище. Выстрелы из арбалетов сотрясали воздух, словно удары сердца, повинуясь команде командиров абордажных команд.

Когда весь клин кораблей княжества Феодоро практически увяз в вражеском флоте, Юрий отдал новый приказ, раздался резкий удар, это выстрелили сифоны, на врагов снизошёл греческий огонь…

Флоты столкнулись и разошлись, викингам так и не удалось войти в клинч с судами княжества, сцепиться с ними в абордажной схватке. Огонь и стрелы сеяли смерть направо и налево. Когда клин кораблей, пронзив вражеский строй, развернулся для повторной атаки, объектов для неё не осталось. Вражеские корабли догорали огромными факелами. Чудом оставшиеся в живых викинги плавали в море, судорожно хватаясь за обломки судов. Юрий на некоторое время задумался, а потом дал приказ вылавливать спасшихся.

27 июля 1187 года

Херсонес. Айварс Мореход

Впервые в жизни Айварс чувствовал себя раздавленным и униженным. Обычно именно он вызывал эти чувства у своих врагов. И сейчас он никак не мог понять, что пошло не так, почему из более двух тысячи воинов в живых осталось меньше сотни, и то, разве можно назвать их сегодняшнее состояние жизнью? Лишенные мечей и любого другого оружия они были помещены в камеры, расположенные в катакомбах под казармами городской стражи. Если простых воинов разместили по пять-шесть человек в камере, то ему досталась одиночка.

В одиночестве ему довелось побыть недолго, ещё солнце не успело проникнуть в темницу сквозь узкое окно, забранное решёткой, как за ним пришли. Трое опытных воинов с ухватками волкодавов. Они быстро и профессионально связали его руки за спиной, накинули на голову мешок, пахнущий мышами, и повели по подземным переходам, которые петляли не хуже, чем заяц во время погони. Если до этого у него была идея напасть на охрану и, если не вырваться, то погибнуть с мечом в руке, то от неё пришлось отказаться, так как воплотить её в жизнь не представлялась возможным.