Старая кошка улыбнулась так, как это умеют делать только старые кошки и сказала:

— Когда я была молодой, мне тоже сказали, что в моём хвосте – моё счастье. Я много дней бегала за своим хвостом и пыталась схватить его. Я не ела, не пила, а только бегала за хвостом. Я падала без сил, вставала и опять пыталась поймать свой хвост. В какой-то момент я отчаялась. И просто пошла, куда глаза глядят. И знаешь, что я вдруг заметила?— Что? – с удивлением спросил котёнок.— Я заметила, что куда бы я ни шла, мой хвост везде идёт за мной. За счастьем не надо бежать. Надо выбрать свою дорогу, и счастье будет идти вместе с тобой. Так выпьем же за то чтобы мы правильно выбрали свою дорогу.

Самтавро Самегрело радостно осклабился:

– Хорошо сказал дорогой, очень хорошо. Вот как раз о нашей дороге с тобой я приехал поговорить. Веришь, нет?

26 августа 1187 года

Киль, герцогство Шлезвига

Вальдемар Молодой (Гольштенский)

Вольдмар стоял на холме и смотрел на собравшийся к Кильской бухте флот, более сотни кораблей готовились отправиться в путь под его рукой. Из них семьдесят два военных, а это около пяти тысяч воинов и около тридцати купеческих судов. Это не самая большая флотилия, которую собирали ярлы под своей рукой, его отец водил флоты и в два три раза большие, чем этот. Но начинать же с чего-то всё рано было надо. Юный принц, с высоты птичьего полета, всматривался в морскую гладь усыпанную кораблями, выглядывая своего красавца – «Стремительного сокола», подаренного отцом незадолго до его смерти.

Старший брат и его наставник архиепископ Абсалон, конечно, выделили ему опытных военачальников, но для себя королевич решил, что не будет отодвигать от себя и своих друзей, которых знает с детства. Он будет внимательно прислушиваться ко всем своим полководцам, но принимать решения, исходя из собственного мнения, именно так учил их с братом отец, именно такой путь превратил Данию в сильнейшее в Европе государство.

В свои восемнадцать лет Вальдемар ничем ни статью, ни силой не уступал бывалым викингам. Но один минус у него имелся: не водил он за собой хирд, а это для будущего правителя неприемлемо. Поэтому и собирал он под своей рукой свободных воинов, коих оказалось немало после прошлогодней удачной военной компании датского архиепископа Абсалона, по присоединению к датскому королевству части Померании. Славянские племена поморян, уже отчаявшись остановить натиск датчан, снимались целыми родами и уходили на юг, в земли вендов, а некоторые и того дальше, на юго-восток в таинственную Гадарику. Самое время сходить за добычей. Опытные конунги советовали идти по весне, когда половодье, и легче тащить по волоку драккары. Но Вальдемар рассчитывал спуститься к Хвалынскому морю, пока на реках не станет лёд, а возвращаться обратно по весне, в половодье, чтобы нагруженные драккары было легче тащить.

Путь, который предстоял, ему был хорошо известен. Сначала вдоль берега моря до Старой Ладоги. Там самая тяжкая часть пути, по множеству мелких рек и волоки кораблей, основным считается «селигерский путь»: по Волхову через Ильмень, после чего преодолевали несколько волоков и мелких речушек на Восток, пока не достигали Волги. Но с новгородцами сейчас у датчан не лучшие отношения, поэтому его флот пойдёт через Белоозеро, затем повернёт на юг, в ярославское Поволжье, а там уж святая река понесет их к Хвалынскому морю. По возможности, королевич собрал сведения о тех странах, которые он собирался пограбить. Все ветераны, в давние времена ходившие в набеги на города, расположенные на берегах Хвалынского моря, сходятся в двух вещах, что воины их тамошних жителей никакие, а богатства тамошних правителей огромны. Так что осталось только прийти и взять по праву сильного.

Его раздумья прервал совсем юный дренг, шустро взобравшийся на утёс. Настолько шустро, что телохранители королевича ощутимо напряглись. Чуть отдышавшись, тот произнёс:

– Мой конунг, ярл Хенрик, велел передать, что, если вы хотите воспользоваться отливом, сейчас самое время.

Вальдемар сделал знак своей охране, и они стали спускаться вниз, к морю, россыпи кораблей, чтобы начать свой путь за славой и богатством.

1 сентябрь 1187 года

Феодосийский Университет

Леонардо Боначи

Сегодня был самый значимый день в его жизни. В свои 17 лет Леонардо стал профессором математики университета княжества Феодоро. Сам университет расположился в глубине леса, недалеко от строящейся столицы княжества (примерно территория села Пионерское). Зодчие постарались на славу, и создавалось впечатление, что университетский камбус вырос прям среди леса, органически вписавшись в него.

В будущем планировалось окружить его стеной, пока же основные усилия были направлены на строительство учебных корпусов и общежитий для студентов. В первый учебный год университет примет студентов на четырёх факультетах: военный, медицинский, естественно-научный и факультет математики, профессором которого он и являлся. На следующий год, насколько был в курсе Леонардо, планировалось открыть младший (подготовительный), юридический и архитектурный факультеты, кроме того шли разговоры о факультете изящных искусств, инженерно-техническом факультете и факультете языков мира, который должен будет готовить толмачей и дипломатов.

Сегодня же первые четыреста студентов переступят порог нового университета. Князь постарался и привлёк к обучению студентов лучших из лучших. Многие профессора были чуть старше самого Леонардо, но встречались и зубры, известные на всю Ойкумену. Так у медиков будет преподавать Мхитар Гераци, широко известный своей работой «Утешение при лихорадке», на кафедре естественных наук - профессор Аль-Джазари, которого Юрий выкупил из рабства после падения Диярбакыра, которому Мануил вернул старое армянское название - Тигранокерт. Почти аналогичная судьба была у другого профессора, но уже кафедры математики, Аль-Хазини, которого люди князя Юрия отыскали после падения Мевра. Несмотря на его не самый добродушный характер, Леонардо с удовольствием слушал его лекции, а иногда и спорил с ним.Для преподавательского состава был построен отдельный городок, обнесенный живой изгородью из барбариса. Вход на территорию профессорского городка охранялся стражей. Пока барбарис разросся несильно, но коллеги с естественно-научного факультета уверяли, что через год-два он достигнет высоты двух с половиной - трёх метров. Кроме того, забор будет необычайно красив в ходе массового цветения в течение почти трёх недель в мае-июне и осенью, во время плодоношения. Так как высадкой живой изгороди занимались молодые преподаватели, прошедшие школу князя и княгинь, Леонардо ни капли не удивился, когда узнал, что барбарис к тому же ценное пищевое и лекарственное растение. В пищу употребляют зрелые плоды кустарника. Сушёные молотые или истолчённые плоды барбариса используют как приправу для мясных блюд и супов из бобовых, а молодые листья - вместо щавеля в зелёных щах. Также в планах у естествоиспытателей сделать барбарисовый ликёр и настойку. К тому же барбарис хороший медонос, и неслучайно неподалёку от преподавательского городка фанаты селекции развернули пчелиные улья.

Медики же планируют проверить кровоостанавливающие свойства растения, которые описывались в различных трактатах, и провести ряд других изысканий. Не случайно же в народной медицине барбарис используется как кровоостанавливающее средство, а также при заболеваниях почек, печени, мочевых путей, а также как потогонное.

У студентов каждое общежитие было так же окружено живой изгородью. В качестве «забора» использовался не только барбарис, но и другие растения: арония, сирень, ирга, лещина. Правда, если профессорский городок напоминал аккуратную деревню, в которой в геометрическом порядке расположены преподавательские виллы, не такие пышные, как у римлян, но зато более комфортабельные, построенные из кирпича и дерева. Несмотря на то, что виллы были унифицированы, каждая имела свою особенность и, если угодно, изюминку. Студенческие же общежития были выполнены в виде трёх-четырехэтажных зданий, с общей гостиной и душевой.