Наконец их путешествие закончилось: с него сняли надоевший мешок, прошло несколько секунд прежде, чем глаза привыкли к свету, и он смог осмотреться. Его привели в малый тронный зал, Айварсу приходилось бывать на приёмах у правителей многих земель и везде малый тронный зал выглядел примерно одинаково – скучно и функционально. В зале присутствовали четверо: князь, заматеревший за прошедшее время, княжна Ирина и двое советников князя. В этот момент Мореход понял, что единственный шанс умереть как подобает викингу с мечом в руках - это сыграть на вспыльчивости молодого князя.

– Я вызываю тебя, князь на хольмганг!
– произнёс он, вкладывая в эти слова всю свою уверенность и всё нахальство.

– Я вызываю тебя как ярл, ярла, - продолжил он, так как все вокруг хранили молчание.

– Ты может и ярл, но я князь, - ответил Юрий. – Да и потом, на каком основании ты меня вызываешь?

– Ты бесчестно убил моих воинов, увёл у меня мою любовницу…

– Ах ты, козёл, - закричала княжна и попыталась добраться до обидчика, но крепкие руки князя удержали её.

Видя, что яд его слов достигает цели, Айварс удвоил усилия:

– Твой отец - великий человек, он считал себя викингом и ярлом, но сын недостоин отца, мало того, что он трус и не чтит законы, данные Одином, так он ещё связался с византийской подстилкой, которую пользовали все воины варяжской стражи.

– Довольно, - произнёс Юрий, поднимаясь с трудом сдерживая гнев.

Ярл обрадовался, что он достиг своей цели и сможет и на этот раз обмануть смерть, то что он справится в поединке с князем, он не сомневался, может, князь и был неплохим мечником, но ему не сравниться с таким опытным поденщиком, как он.

– Довольно, - повторился Юрий.
– Я услышал всё, что хотел. Повелеваю, казнить разбойника, именующего себя Айварс Мреход, казнью бесчестной через повешенье сегодня в полдень, предварительно лишив его языка.

Только теперь ярл понял, что сильно недооценил князя, передним был не вождь, а государь, но было поздно, смертельно поздно.

27 июля 1187 года

Городец. Боярин Видогост

Видогост выбрал под свою резиденцию Городец. Ну и что, что город расположен на границе русских земель, в нынешней ситуации сложно понять, кого стоит больше опасаться: булгар с черемисами или своих, русских. На княжеском совете решили, что выбор Городца в качестве резиденции наместника даст возможность укрепиться в княжестве, так как Всеволод не рискнёт брать Суздаль или Городец силой, так как сил на два города у него не хватит, а подставлять спину под удар он не будет. Поэтому скорей всего владимирский князь попытается добиться своего переговорами и интригами, не случайно он заслуженно имеет славу главного интригана на Руси. Был риск, что Всеволод попробует захватить Стародуб, но тут следовало понимать, что от Суздаля до Владимира значительно ближе, чем от Владимира до Стародуба, поэтому никто рисковать стольным градом не будет.

Булгар же будет сдерживать не только боязнь нарваться на совместный ответ русских (ситуация, когда конфликтующие жены объединяются, чтобы противостоять третьей жене или мужу, хорошо известны любому правоверному), но и опасение, что как только булгарское войско завязнет на Руси, к ним в гости пожалуют половцы, которые давно зарятся на богатые булгарские города.

А пока, суть да дело, можно будет настолько укрепиться в Суздальском княжестве, что ни булгары, ни Всеволод не рискнут выяснять отношения при помощи силы.

Городец расширялся, каменный бастион появился на севере города на значительном расстоянии от старой городской стены. Строили его споро зодчие, присланные Юрием. По наказу князя к каждому мастеру было приставлена по два-три подростка, которые не только освобождали мастера от мелких дел, но и постепенно перенимали опыт. Если даже один-два подростка проявят талант в строительстве, и то будет большая удача, как говорил князь, и боярин был с ним полностью согласен.

Вслед за первым бастионом должны были подняться еще три, а уж после их планировалось соединить каменной стеной, после чего стену вдоль Волги одеть в камень. Строилось все это на расстоянии в пятисот сажен от старой стены, что с лихвой позволяло прикрыть стеной все посады, возникшие у стен города. Кроме этого ставили два бастиона: в начале и в конце косы Золотой песок, расположенной радом с тем местом, где в Волгу впадает река Белая, а также заложили крепость на левом берегу Волги, в месте, где коса наиболее близко подходит к берегу.

В самих посадах тоже строились, княжеский банк давал суды ремесленникам княжества под хорошие проценты на развитие своего дела, что вызвало недовольство ростовщиков. Те побузили, но идти против князя не решились, но на карандаш наместнику и на пригляд воеводе попали. Самому воеводе приходилось вникать в дела банка нечасто, но в тех случаях, когда просили большой кредит или дело было важным для развития княжества, особое внимание князь приказал уделять земледельцам, увеличению посевных площадей.

Среди бедных почв русского севера, где неплохо себя чувствуют себя лишь лен и ячмень, суздальские земли стоят наособицу, настоящая житница, дающая львиную долю сельхозпродукции не только Владимирского княжества, но и всех северных земель. Славу суздальским огородникам, выходящую далеко за пределы княжества, создали такие культуры, как капуста, лук и хрен. Юрий же прислал опытных землезнатцев, которые должны были научится выращивать на суздальской земле огурцы, гречиху, а соответственно, и пасеки ставить. Также поставить парники, слава богу, эта технология уже была отработана в княжестве под присмотром самого князя и особой сложности не представляла, разве что в холодные весны парник дополнительно укрепляли соломенными матами. Для сохранения лука в Суздале построили специальные луковые избы, в которых достигались оптимальные условия круглогодичного хранения знаменитого суздальского овоща.