5 мая 1187 года

Владимир

Весна в этом году задалась весёлая, дружная – и как всегда на Руси неожиданная. Казалось, только вчера мели метели, как вдруг в течение одной ночи, словно по мановению волшебной палочки, всё кардинально изменилось: с крыш застучали звонкие, как весеннее небо, капели, побежали по городским улицам ручьи, бурливые, сверкающие на солнце, но в то же время грязные от скопившейся за зиму грязи. Снег буквально за пару дней сошёл, оставаясь кое-где грязными ноздреватыми кучами, как напоминание о недавнем прошлом. Ночи стали теплее, крестьяне уже подумывали начинать пахоту, земля при проверке практически не слипалась. Но в один момент оказалось, что окончательно ушедшая зима вернулась, правда, ненадолго, но и этого хватило: погоду лихорадило, она никак не могла отойти от этого рецидива, болея холодными ночами и серыми, практически бессолнечными днями.

Настроения это никому не добавляло, тем более князю, у которого кроме погоды была масса других раздражающих факторов, да настолько серьёзных, что взбрыкнувшая жена, возжелавшая принять участие в политических играх княжеств как самостоятельная фигура, казалась не такой уж и большой проблемой. Тем более князь, как ему казалось, нашёл простое и элегантное решение этой проблемы: у беременных нет времени и сил, чтобы заниматься политикой. Если бы другие проблемы решались так же просто, как эта.

Малый Совет собрался в том же составе, что и в первый раз, когда Всеволод стал у руля Владимирского княжества. За это время никто так и не смог зарекомендовать себя настолько хорошо, как эти семеро. Да и нравилось князю сакральное число семь, верил он в то, что оно приносит ему удачу.

– Давайте сначала обсудим важные вопросы по княжеству, а потом сосредоточимся на походе, - произнёс князь, усаживаясь на трон.

– Ты про нашу занозу? – спросил Устин.

– Это ты о ком так? – удивился князь.

– Вчера от Юрия прибыл посол - боярин Ерофей Тимофеев.

– Это не из суздальских ли Тимофеевых? – уточнил Борис.

– Из них, третий сын Краслава Тимофеева.

– Гляди ж ты, третий сын, а уже боярин, - возмутился консервативный Сбыслав.

– Это-то и плохо, - произнёс Вторак, который обычно предпочитал отмалчиваться.

– Чем? – спросил князь, уставившись на своего боярина.

– Как чем, у Тимофея двое старших братьев, и обоим до боярского звания расти и расти, а младший брат при князе Юрии вон как в гору пошёл, - снова не промолчал Вторак.

– Ладно, будет лясы точить, - зло прикрикнул Всеволод.
– С чем пожаловал этот скороспелый боярин?

– Грамоты привёз, сдал с рук на руки вашему секретарю и отбыл назад в Суздаль, – пояснил князю Устин.

– В Суздаль? – удивился князь.

– Да, Юрий прислал своих людей для управления Суздальским уделом, - пояснил Устин. Ерофей - воеводой, а боярина Видогоста, который ещё его отцу служил волостелем, наместником, а с ними дружину.

– Так собирай войско, - бросил Всеволод Твердяте, ударяя ладонью по столу.

– Ты князь, тебе решать – прогудел тот.
– Но если бы ты меня спросил, то я бы не лез нахрапом, а все разузнал, рассудил, а потом и войско поднимал, если овчинка выделки стоит.

– Ладно, рассказывайте, походу все кроме меня в курсе дела, - с угрозой в голосе произнёс князь.

Ближники князя переглянулись, и после перестрелки взглядов слово взял Устин:

– Как сообщают послухи, Тимофеев прибыл в Суздаль на тридцати кораблях, среди которых и фряжские галеры имеются, и византийские дроморы, и пара огромных купцов. С собой он привел около тысячи воинов, плюс младшая суздальская дружина в тысячу сабель, да городская стража ещё пол тысячи человек пошли под его руку. Да и наемников Егорка нанял, итого у него на круг выходит от трёх до четырёх тысяч человек. А вот наместник сел в Городце, и сколько с ним воев пришло, пока не ведомо, но думается мне, никак не меньше, чем у Тимофеева.

Суздаль изгоном мы не возьмём, а если они сядут в осаду, то можем только к осени управиться, и это, не считая войск, которые они смогут собрать в Городце и Стародубе. Кроме того, степь практически рядом и помощь к ним от половцев может прийти в любой момент. Внутри Суздаля союзников у нас практически нет, последние повышения полюдья симпатии нам не снискали. Да и бояре суздальские в обиде великой, что ты их задвинул в сторону от управления княжеством, а то небольшое число наших сторонников, что в Суздальском княжестве имелось, очень быстро выдворили за его пределы. Да и пойди мы войной на Суздаль, тут не только половцы, но и киевский князь вмешается, да и многие Мономашичи могут просто не понять, ведь по решению княжеского съезда ему отошло Суздальское княжество. И каждый из удельных князей к себе эту ситуацию примеривает: сегодня ты племянника сгонишь, а завтра и их лишишь теплого места. Так что, если начнётся буча, то многие станут на сторону Юрия. Ведь он закон не нарушал, чужого не брал.

– Убедил, - выдохнул Всеволод.
– Это дело с кондачка не решить.

– И ещё такой момент, Юрий официально через киевского князя потребовал вернуть выходы с Суздаля за десять лет и отдать все личные вещи Андрея Юрьевича, - произнёс Вторак, пригибаясь к столу, заранее опасаясь княжеского гнева.

– Они там что, совсем охренели? – взорвался князь. – Даже если я очень хотел вернуть племяннику эти деньги, их у меня попросту нет. Но вы правы, за этой интригой явно видна тень киевского князя: племянник на такое попросту не способен.