Тут в мозгу у Ерофея возникла хорошая идея, как дело сделать и от претензий отца, что он братьям подсобить не хочет, отделаться. Окомир Тимофеев, несмотря на высокий чин среднего сына, любил им покомандовать, дошло до того, что Ерофей старался как можно реже бывать дома у родителей, он хоть сочувствовал братьям, но своя шея дороже. Тем более и матушка развила активную деятельность, стремясь оженить своего третьего сына.

А тут подвернулся повод помочь братьям выйти из отцовской опеки. Старший Первак вряд ли рискнёт, он с детства отличается рассудительностью и дотошностью, да и не отпустит его отец, так как растит из него преемника, будущего главу рода. А вот Горазд или Искрен будут только рады переселиться семьей подальше от отцовского пригляда. Верных людей князю по-прежнему не хватает, поэтому пристроить можно обоих, а дальше, как покажут себя. Горазд уже и семьёй обзавелся, да и опыта у него побольше, поэтому в Юрьевец отправится он, а вот младший Искрен, который грезит ратными подвигами, отправится проходить курс новика. Если сдюжит, то и дальше пойдёт по военной стезе, а нет - так умение за себя постоять никогда лишним не будет.

Сечень 1188 года

Херсонес. Севастос

Яков Коровин (он же Яков Корова)

Яков никак не мог привыкнуть к тому, что зимы тут почитай и нет, если в Новгороде Великом сейчас вьюги и морозы, то здесь тепло, даже вода не мёрзнет, а значит и простоя нет. Дел у Якова было невпроворот, даже зимой, хотя, какая тут зима…

Главной его головной болью было строительства в Херсонесе храма всех богов, за которым нужен был пригляд, чтобы все было чётко по чертежам, поэтому он ежедневно обходил стройку, сверяя каждый камень, каждую линию с чертежами.

Яков знал, что мастера, хоть и опытные, часто полагались на свою интуицию, а не на точные расчёты. Особенно его беспокоили колонны — их пропорции должны были быть идеальными, иначе весь храм потерял бы гармонию. Он то и дело поправлял каменщиков, указывая на малейшие отклонения, и те, хоть и ворчали, но подчинялись. Однажды, заметив, что одна из арок заложена не по уровню, он приказал разобрать её и начать заново. Мастера возмутились, но зодчий был непреклонен: «Храм всех богов должен быть безупречен, иначе боги отвернутся от нас». Его слова заставили артель задуматься, и работа пошла строже, но все равно тот или иной мастер, иногда желая сделать как лучше, полагался не на точные расчёты, а на свой опыт и чувства.

Кроме храма, князь заказал ему целый комплекс, в который должны были войти: адмиралтейство, пять сухих доков, система складов для хранения корабельного леса, склады, казармы, портовые сооружения и набережные. Требовалось сделать всё это удобно и эстетично. Когда Яков переспросил князя, что за зверь этот «эстет», тот рассмеялся и сказал нужно сделать, чтобы и глаз радовало и удобство для тех, кто этим пользуется было, а также о безопасности не забыть. Вот и пришлось просиживать с князем и его учениками вечерами напролёт, думая, что можно изобразить из имеющегося материала.

Дерево князь сразу отверг, его в княжестве мало, а вести с севера - дорого станет. Остановились на кирпиче и граните, хорошо, что к этому моменту в княжестве действовало уже четыре кирпичных завода. Один - под Феодосией, второй построили в Корчневе, так как хорошо развитая там добыча природного камня всё же не удовлетворяла все потребности стремительно растущего города. Например, печи для отопления клали из кирпичей, привозимых по необходимости из Феодосии. Его недоставало, да и стоимость перевозки значительно удорожала феодосийский кирпич, поэтому корченевские купцы выделили средства, а княжьи люди быстро наладили производство кирпича, устроив на эспланаде крепости два горшечных кирпичных заводика, производивших до двадцати тысяч штук кирпича в год.

Здесь же обжигали простую посуду для растущего населения. Сырьём служила глина, добываемая на северном обрывистом берегу Буруна, и песок, возившийся из Карантина. Топливом для обжига служил бурьян. Кирпич из местной глины имел жёлтый цвет и выдерживал давление, позволявшее строить здания в 4-6 этажей. В отличие от корчневского, севастопольский кирпич был красно-рыжий, в качестве топлива использовался тростник, в достатке растущий в прибрежных лиманах, на обжиг одной тысячи кирпича тратилось 4 кубических метра тростника, он был плотней своих собратьев и позволял строить здания высотой до сорока, а то и более метров.

Последний не сегодня завод был построен недалеко, в районе Перекопа. Здесь кирпич выходил серого цвета, как пояснили специалисты, это происходит из-за разных примесей в глине и песке, из которых его изготавливают. Сейчас как раз в том числе и его ученики пытаются разобраться, как получать кирпичи, того или иного цвета. Якова в первую очередь интересовал белый кирпич, который хорошо бы подошёл под его задумки. Так что сказать, что не из чего выбирать, Яков не мог, выбор был достаточно большим, и это скорей мешало, чем помогало, так как мало сдерживало фантазию.

Наконец в чертежах всё было согласовано и можно было начать строительство. Сначала рабочие приступили к рытью Адмиралтейского и Обводного каналов. Первый превращал обширную территорию правого мыса в остров, где и должно было располагаться адмиралтейство, пять сухих доков, казармы и маяк. Обводной канал же обеспечивал доступ по воде к складам с корабельным лесом.

Князь предложил систему вертикального хранения бревен в так называемых конусах — нишах, имеющих в поперечном разрезе форму усеченных треугольников. По утвержденному проекту планировалось построить по периметру острова кирпичные галереи с 63 такими конусами разной высоты, рассчитанными на разные длины бревна — это отразилось в ступенчатом построении корпусов, которые должны были стать параллельно и защитой острова. Внутренний двор с каналом и гаванью предназначался для разгрузки и загрузки барж, а также обтесывания деревьев.