Работы шли полным ходом, и каждый новый день приносил с собой множество сюрпризов. Строительные леса поднимались над поверхностью, а звуки молотков и криков рабочих стали привычной мелодией. Особое внимание уделялось строительству сухих доков. Здесь трудились мастера, обрабатывающие камень и дерево, их руки созидали величественные конструкции, которые должны были служить не одному поколению. Каждый элемент проектировался с двойным, а то и тройным коэффициентом безопасности, ведь порой шторма могли наносить немалый урон.

Проект включал в себя системы укрепления берегов и создания защитных сооружений. Корабли, приходившие в гавань, должны были находиться под надежной охраной, что обеспечивало не только устойчивость, но и спокойствие местных жителей. Работы продолжались, и каждый этап приближал к заветной цели — созданию уникального портового комплекса. И если создание адмиралтейства Яков мог приложить на плечи своего бывшего ученика, а ныне зодчего - Люта Щюку, то от заказа княгинь он отказаться не мог, да и положа руку на сердце, не хотел.

С каждым днем давление со стороны княгинь становилось все ощутимее. Яков, вздыхая, изучал рисунки, где были запечатлены их замысловатые идеи. Каждый листок представлял собой несуществующую фантазию, воплощенную на бумаге, но именно ему отводилась роль мага, способного воплотить их в реальность. Проекты вызывали в нем смешанные чувства восхищения и тревоги. Он знал, что с каждым изгибом дорожек, с каждым поворотом ландшафта его мастерство будет подвергнуто испытанию. На этот раз его ждали не просто сооружения, но целая вселенная, где природа и человек встречаются, чтобы создавать нечто великое.

Эта работа станет настоящим венцом его творчества и, возможно, сможет прославить его имя на века. Яков не мог предсказать, какой вклад каждый из них внесет в этот амбициозный проект. Он осознавал, что каждый фонтан, каждая скульптура – это отражение не только задумки княгинь, но и его видения, стремления связать в единый ансамбль отдельные элементы, как в недавней игре, которую князь подарил его маленькому сыну, именуемой мозаикой. И хотя основная тяжесть лежала на его плечах, чувствовалось, что он не одинок в этом творческом путешествии.

Князь не остался в стороне от проживаний своего зодчего, и несмотря на загруженный график, нашел время не только поговорить с ним, но и посетить места строек. По совету князя Яков на каждое направление поставил человека из своих помощников. Но опытных зодчих на всё княжество не хватало. Византийские зодчие, проработав несколько лет и хорошо заработав, возвращались в Константинополь, да и не доверишь чужаку возведение важных объектов, поэтому Яков не сильно возмущался, когда князь приставил к нему с десяток помощников, обученных грамоте и началам математике.

Князь не просто на глазок отбирал учеников, а провел какое-то «тесто...», тью, словом, отбор, и выдал самых способных, на его взгляд, юношей и даже пару девушек. Вот теперь они за ним ходят, как цыплята за наседкой, и суют свои любопытные носы куда попало. Но надо признать, польза от них есть, когда ему понадобилось узнать, сколько кирпичей понадобится для адмиралтейства, то вычислили в лёт. Якову аж завидно стало, поэтому и дал себе зарок, что, как с делами разберётся, обязательно пойдёт учится в этот самый университет. Князь обещал поспособствовать.

Что для Якова было непривычно, уж на что в новгородчине бабы чувствовали себя вольготно, но тут они имели равные права с мужчинами и даже служили в войске, не только как лекари или снабженцы, но и лучницы или разведчицы, у Якова была пару таких и таких знакомиц, вполне самостоятельных и деловых. Что говорить, если его жена Ольга оказалась не только хорошей хозяйкой и матерью, но и мудрой советчицей. Она умело сочетала заботу о доме с активной помощью ему на работе. Яков часто думал, что такое равенство, возможно, было причиной крепости нового княжества. Каждый, независимо от пола, вносил свой вклад в общее дело. Однако временами ему становилось не по себе от этого нового порядка.

Он привык видеть в женщинах лишь хранительниц домашнего очага и не знал, как реагировать на их самостоятельность.

Сечень 1188 года

Белгород на Днестре

тысячный Ратмир

Не так уж много времени прошло с тех пор, как Ратмир покинул князя Всеволода и поступил под крыло его племянника Юрия, а жизнь его, словно по волшебству, изменилась кардинально. Молодой князь, доверяя ему, поставил его во главе тысячи всадников. Правда, соотношение опытных воев было удручающим — один к десяти неоперившимся юнцам. Однако Юрий дал время, чтобы привести тысячу в боевую готовность, прежде чем отправить её на юг, в поддержку абхазов в их борьбе с грузинами. Нюхнувшая крови тысяча через полгода была возвращена обратно в Тмутараконь, где пополнилась новобранцами, после чего Ратмир получил новое назначение. Тысяцким, в Белгород на Днестре, который попросился под княжескую руку.