Прохоров выбрал ответственность.

— Это все бред! — Ольга вскочила из-за стола. — Они решили подставить меня! Сделать виноватой во всем, и подруг подкупили!

— Сядь, — тихо сказал отец. И что-то в его тоне заставило это чайку заткнуться и опуститься обратно на стул.

— Кстати, что касается подруг… Ольга вам поведала печальную историю Катерины? Или умолчала о столь досадном инциденте?

— Да при чем тут Катька! — снова вскочила Оля.

— Сядь, я сказал! — прогремел отец, а после потребовал: — Что с Катериной?

— На нее завели дело о распространении материалов неприемлемого содержания среди несовершеннолетних.

— Какого содержания?!

— А вот такого, — настала очередь фотографий.

Надо было видеть, как перекосило и Василия, и его перепуганную жену, и обнаглевшую в край доченьку.

— И ты допустил такие съемки?!

— Это убогая подделка, — холодно отреагировал Глеб, — смотрите сюда. Сюда. И сюда. Данные фотографии пришли на почту девочки, с которой дружит наша дочь. Естественно, и мы, и родители той девочки написали заявление в полицию. Было проведено расследование, в ходе которого выяснили, что отправляла это безобразие никто иная, как Катерина.

— Потому что она дура! — взвизгнула Ольга.

— Потому что ты ее об этом просила, — улыбнулась я, — это же подтвердила Олеся. И я уверена, что Ирма тоже подтвердит. Они ведь все вместе это обсуждали. С каждой из них вы можете связаться и сами все спросить. Только учтите, Катерина вряд ли обрадуется, ведь ваша дочь написала на бывшую подругу заявление.

Повисла тишина.

У Ольгиных родителей были такое лица, будто земля с ног на голову перевернулась, и они ни черта не могли понять, как такое вообще возможно.

— Оля, зачем? — просипела мать.

И поскольку девочка набычилась и молчала, я ответила за нее:

— Если вы о заявлении, то ваша дочь хотела избавиться от ответственности, скинув всю вину на подругу. Если о глобальных причинах, то она, по-моему, их уже предельно четко озвучила. Квартиры, деньги, бизнес. Ирма хорошо пристроилась в столице, увела из семьи мужчину, и Оленька тоже так хотела. Все продумала, подготовилась, забеременела — как по методичке. Только вот с выбором жертвы просчиталась.

— Это все ложь! Мам, пап! Вы разве не видите, что они пытаются опорочить мое имя! Сначала использовали, а теперь пытаются выкрутиться, подставить меня. Сделать во всем виноватой.

Интересно, сначала было «использовал», а теперь уже «использовали»? На пару затащили в подсобку и заставили забеременеть? Потом рожать? А мне это для чего? Заскучала, решила взбодриться? Или хобби у меня такое - молоденьких «наивных» девочек мужу подгонять.

Ольга на такие нестыковки внимания не обращала. У нее кипело.

Пришла с тяжелой артиллерией, в надежде, что папенька с маменькой защитят бедную несчастную девочку, пристыдят жадного мужика и заставят его дать денежку, а получила отпор. Как тут не закипеть.

Все-таки колхоз – это диагноз. Как там говорят, можно вывести девочку из деревни, но деревню из девочки вывезти нельзя? Наш случай. Будь на ее месте какая-нибудь столичная штучка, наверняка бы действовала хитрее, а Оленька, не сумев выстроить стратегию, решила сделать вид, что у нее лапки, и спихнуть разборки на кого-то другого.

Мне только не понятно, на что она вообще рассчитывала, затевая такой крестовый поход. С чего вообще взяла, что появление рассерженных родителей может повлиять на взрослого мужика с деньгами и ресурсами? Да если бы вместо Глеба был кто-то другой, кто-то более жесткий и беспринципный, они бы уже все летели и кувыркались, а потом бы еще полгода боялись выходить из дома.

Все-таки тюфяк у меня Прохоров. Тю-фяк! Слишком добрый, слишком воспитанный. Это, конечно, здорово… да что юлить, за это и полюбила, но теперь лишний раз призадумаешься, как лучше: быть порядочным и сдержанным, или сволочью, готовой сокрушить любого на своем пути.

— Я понимаю, сложно принять, что единственный ребенок, дочь, которая до сих пор воспринимается как малышка, способна на такое. Но увы. На каждое наше слово есть подтверждение. Выписки из банков, результаты следствия, экспертизы, показания очевидцев. И все это мы готовы вам предоставить. А уж верить или нет – ваше дело.

Мать тихо плакала, а Василий ерепенился. Надувал грудь, открывал рот, чтобы что-то сказать, но не находил нужных слов и сдувался. И так раз пять по кругу. Хотел защитить дочь, но здравый смысл подсказывал, что все далеко не так, как им было преподнесено в самом начале.