Только криками делу не поможешь. Уверена, они тоже орать горазды, а проверять, чьи связки прочнее, я не собиралась. Мне, в конце концов, беречься надо и думать о своем ребенке, который словно чувствовал, что снаружи происходит что-то нехорошее, и затих.

Чтобы лишний раз не провоцировать ни себя, ни остальных, я кивнула Глебу и отошла к вспомогательному столу, на котором стоял рабочий компьютер. Надо было кое-что посмотреть, подготовить и кое с кем связаться. Этим и занялась.

— Итак, я вас слушаю, — по-деловому безлико произнес Прохоров.

— Не надо играть со мной в начальника! — тут же вскинулся Василий. — Я тоже командовать умею. Слушает он…

— При чем тут команды? Мы все собрались за одним столом, и я хочу выслушать ваш вариант развития событий.

— А разве может быть другой вариант?!

О, да, товарищи родители. Вы очень удивитесь, но вариант есть. Да еще какой.

— Ты, — в моего мужа обличительно тыкнули пальцем, — ты совратил беззащитную, неопытную девчонку! Воспользовался ее наивностью, запудрил мозги, а когда наигрался – выставил за дверь… вернувшись к семье.

— Я из нее и не уходил.

— Мерзавец! А жена, я так понял, в курсе похождений?

— Увы, пришлось, — спокойно ответила я.

— И что он сказал? Что раскаялся, больше не будет? А может, что не знает, что на него нашло? Или не то, что ты подумала?

— Вижу, вы неплохо разбираетесь в мужских оправданиях, — я все-таки не удержалась от шпильки.

Мужик ее не заметил или не понял, и продолжил наезжать:

— А ваш муж рассказал вам, что он обманом заставил ее родить? Обещал жениться, дом построить, лишь бы ребеночек был. А как ребеночек родился, так и в кусты. Знать их не хочет! Бросил на произвол судьбы девчонку молодую с младенцем на руках!

Ольга при этих словах клюв свесила и жалобно всхлипнула. Сучка.

Тихо, Таня. Тихо…

Не материмся, не лезем драться, не буяним. Все делаем по уму.

Начнем, пожалуй, с простенького:

— Ну, как же бросил? Он им снимает квартиру.

— Квартиру дочери снимаю я! — припечатал мужик.

— Да? Странно, — я улыбнулась и достала из папки несколько листов, — потому что в договоре аренды стоит имя моего мужа. И списание платы происходит с его карты.

— Бред. Я каждый месяц присылаю деньги на квартиру.

— Я не знаю, куда уходят ваши деньги, которые якобы «на квартиру», но смотрите сами. Вот договор, вот чеки, вот визитная карточка риэлтора, который сопровождает сделку. Позвоните, и вам скажут, кто снимает жилье для вашей дочери.

Мужик озадаченно замолчал, а Ольга метнула на меня быстрый, полный ненависти взгляд.

Неужели эта дура и правда думала, что у нас нет доказательств? Их полно. И я с огромным удовольствием предоставлю каждое из них.

— Оленька? — Елена удивленно посмотрела на нахохлившуюся дочь.

Та снова горько шмыгнула носом и шепотом, полным скорби, как забитая несчастная мышь, прошелестела:

— Мне нужны были деньги на лечение. Беременность была непростой. А еще нужно было купить все необходимое для малыша. Коляску, кроватку, вещи. Вы же знаете, какие здесь цены. Как сложно одной карабкаться в столице. Глеб отказался помогать… хотя я просила. Сказал, чтобы справлялась сама… А я боялась вам признаться, мне было стыдно… и страшно. Я была совсем одна.

Ай, да молодец. Выкрутилась. Заодно папашу завела еще сильнее:

— Не мог купить девочке, которая носит твоего ребенка, витамины?

— Я снимал ей квартиру, — напомнил Прохоров, — она подороже витаминов будет. Относительно здоровья – роды проходили в одной из лучших клиник, под присмотром врача, к которому так просто с улицы не попасть.

— А ты своими деньгами не козыряй! — возмутился Василий.

— А разве вы не за этим пожаловали? — Глеб вскинул брови. — Требовать денег для своей дочери?

— Что?.. Да как ты смеешь? — у мужика аж щеки затряслись от возмущения. — Ты за кого нас принимаешь?

— Пока не за кого. Сначала хочу послушать ваши требования, а там уже видно будет.

— Мы за справедливостью пришли. И единственное, чего нам надо, это чтобы ты как трусливый шакал не прятался по кустам, а взял ответственность за свои поступки!

— Что в вашем понимании ответственность?

— Ты должен позаботиться об Ольге и ее ребенке!

— То есть мы все-таки возвращаемся к деньгам?

— Да при чем тут деньги? Ей поддержка нужна.

— Сказал бы я, что ей нужно.