— Расслабься, милая, — сказал он, до конца стянув с нее платье и трусы.

Совершенно голая, она лежала под звездным небом и слегка дрожала. Где-то глубоко внутри ее тело изнывало и пульсировало.

— Я хочу потрогать тебя, — сказала она.

Он улыбнулся и снял рубашку.

— Я очень на это надеялся.

Она вытянула руку, неуверенная в том, что и как будет делать.

Она будет дерзкой.

В близости с Раем Фрэнки открыла новую себя. В последующие дни и ночи они изучали друг друга, исследовали самые потаенные уголки. Страсть, которую она обнаружила в себе, сорвала с нее оковы стыдливости, разрушила важные прежде правила приличия, изменила саму ее суть. Желание казалось бесконечным, ненасытным, отчаянным.

Они лежали под отвесной скалой на пустынном пляже. Местные называли это место тайным, и оно полностью оправдывало свое название. Кроме них, на белом песке не было ни души. Ревущие волны разбивались о берег, над головой кружили птицы — белые точки на фоне голубого неба. Плавать в такой неспокойной воде было опасно, поэтому они просто лежали на берегу.

Рай и Фрэнки дремали в тени скалы, сплетя ноги и руки. Теперь она могла спать только с ним в обнимку.

Фрэнки не знала, сколько они пролежали на этом пляже. Открыв глаза, она увидела, что день клонится к закату.

Она положила подбородок ему на грудь.

Рай поцеловал ее, и они снова занялись любовью. Все начиналось медленно, их тела накалялись с каждой секундой, разжигая желание до предела, продолжение было страстным, неистовым, они доводили друг друга до полного истощения, и так раз за разом, снова и снова.

Не успев отдышаться, она посмотрела на него, его лицо гипнотизировало ее. К загорелым щекам и темным ресницам прилип песок. Все мгновения, проведенные вместе с ним, свинцовым грузом легли на сердце. Она сознавала, что страсть изменила все. Теперь он легко мог разбить ей сердце одним из тысячи способов, о которых она даже не подозревала.

— Все это по-настоящему, Рай? — спросила она. — Все случилось так быстро. Я ведь не знаю, как это бывает…

— Я еще никогда такого не чувствовал, — сказал он. — Боже… Я как будто распадаюсь на части, Фрэнки.

— Слава богу, — тихо сказала она.

Настоящая любовь.

До этой самой секунды она и не подозревала, что именно ее ждала всю жизнь, для нее хранила себя, верила в нее даже во время войны.

Последний день на острове Фрэнки и Рай провели в постели. Когда опустился вечер, приняли ванну, оделись и спустились в ресторан. Они пытались поддерживать беседу, но время от времени оба надолго замолкали.

Поужинав, они взяли с собой коктейли и отправились на пляж.

Полумесяц, окутанный прозрачными серыми облаками, отбрасывал серебряный свет на темный песок. Бледные пенистые волны с шумом обрушивались на берег и отступали.

— Хочу видеться с тобой как можно чаще до твоего отъезда, — сказал Рай.

— Отъезда? — Она посмотрела на него.

— Через пару недель ты едешь домой, разве нет? На Рождество ты сказала Койоту, что уезжаешь в марте. Я знал, что времени у нас немного.

— Я остаюсь, — сказала она.

Он отпустил ее и отстранился.

— Что? Ты не едешь домой? Война набирает обороты, Фрэнки. Америка никогда не признает поражения, все становится только хуже…

— Знаю, Рай. Поэтому я остаюсь. Я нужна им.

— Нет. Нет, — разозлился он.

Ей было приятно, что он волнуется за нее.

— Это так не работает, Рай.

— Что не работает?

— Мы. В детстве меня учили делать то, что говорят, но это полная чушь. Давай не будем указывать друг другу, что делать, ладно?

Он явно боролся с собой.

— Но я ведь могу сказать, что меня это пугает? Разве желание оградить тебя от опасности делает меня шовинистом?

— Мы будем вместе.

— Вместе во Вьетнаме, — отрезал он. — Это тебе не Кауаи.

— Хватит, Рай. Мы те, кто мы есть. Мы верим в идеалы и следуем им. Я верю в тебя, в твой долг, в твою честь. А ты в меня веришь?

Этим вопросом она подавила его сопротивление.

— Конечно.

— Вот и хорошо. У нас получится красивая история любви. Пилот и медсестра встретились на войне.