К ним подошла официантка, секунду подумала и сказала:

— Сэр, простите, что перебиваю. За баром сидит один джентльмен. Он спрашивает, есть ли у вас минутка.

За барной стойкой из вулканического камня сидел пожилой мужчина в старомодном костюме и галстуке. Он встал и помахал рукой.

— Конечно, — ответил Рай.

Мужчина двигался к ним медленно, немного прихрамывая. Высокий и худой, дорогой льняной костюм слегка болтался на нем. Над губой тонкая полоска усов, аккуратная стрижка.

— Эдгар Латур, — представился он с протяжным луизианским выговором. — Капитан. Пехотные войска. Полагаю, вы здесь в отпуске?

— Да, мы оба, сэр. Это лейтенант Фрэнсис Макграт. Армейская медсестра. Я служу в ВМС.

Эдгар ухмыльнулся:

— Я здесь не для того, чтобы в чем-то вас обвинять. Просто хотел сказать спасибо за то, что вы, парни, — и девушки, конечно — делаете для борьбы с коммунизмом. Мы живем в жестоком мире, но вы должны знать — еще многие ценят вашу жертву. Для меня будет честью вас угостить.

— Это совсем необяза…

— Необязательно, но для меня это честь. Во Франции такая женщина, как вы, мэм, спасла мне жизнь. Благослови вас Господь.

Мужчина ушел, и официантка принесла горячее: баранину на углях, молодой горошек и запеченный картофель. Расправляясь с основным блюдом, они говорили о своих надеждах, о жизни после Вьетнама, о друзьях, которых они там приобрели, и о протестах, бушующих дома.

Когда ужин подошел к концу — после великолепного десерта, — Рай достал корзинку для пикника, которая стояла под столом, и взял Фрэнки за руку. Они вышли из ресторана и миновали трех девушек в вестибюле, танцующих хула под сладкие напевы укулеле.

Территория отеля была похожа на сказочную страну — страну теней, лунного света и тики-факелов. Вся улица была наполнена звуками и ароматами сладкого имбиря, нежной плюмерии и теплого соленого бриза. На подстриженной траве повсюду горели тики-факелы. Рай и Фрэнки шли по арочному мосту, вода в пруду мерцала.

Рай привел ее на пляж, он нашел тихое, уединенное место подальше от закрытого бара и распаковал корзинку. Плед. Свечи в подсвечниках, спички, бутылка шампанского и пара бокалов. Расстелив на песке покрывало, он налил в бокалы шампанское.

— А ты подготовился, — сказала Фрэнки, не до конца понимая, романтика это или манипуляция.

Романтика победила.

— Всегда. Я ведь скаут-орел. — Он улыбнулся.

— Правда?

— Нет, — рассмеялся он. — В моем районе скауты не водились.

Они сели на плед и стали всматриваться в ночное небо — в белую россыпь звезд Млечного Пути. Он указывал на созвездия и о каждом рассказывал целую легенду.

В середине одного такого рассказа она повернулась к нему, чтобы задать вопрос, а он повернулся к ней. Их взгляды встретились.

Они смотрели друг на друга и молчали, затем Рай слегка подался вперед, в его взгляде читался вопрос.

— Можно тебя поцеловать, Фрэнки?

Она кивнула.

Их лица медленно приближались друг к другу. В секунду, когда их губы встретились, она вдруг вспомнила, что надо закрыть глаза. Поцелуй все продолжался, его рука скользнула по ее спине и потянула вниз. Они легли на плед, двигаясь без единого слова.

Она ждала, что сейчас он залезет ей под платье или поцелует в шею, желая добиться большего, — так поступали все парни, которых она знала. Но он этого не сделал. Казалось, он хотел только целовать ее, глубже и дольше, хотел довести до пика, о котором она даже не знала, свести с ума от желания и при этом остаться джентльменом.

Впервые большего хотела она.

В этом огромном мире, в этой необъятной вселенной они как-то нашли друг друга, встретились на другом конце Земли, и, кажется, это была судьба.

Она отстранилась и вгляделась в его глаза. С самого детства ей твердили, что это неправильно и опасно, что до свадьбы это грех.

— Мы можем подождать, — сказал он.

— Через шесть дней мы вернемся во Вьетнам. — Она думала о вертолетчиках, проходящих через операционную. Думала о Фине и Джейми, об этой страшной утрате. — Я не хочу ждать.

— Уверена?

— Да. Напугана, но уверена. Я не знаю, что надо делать…

— Я знаю. — Он поцеловал ее в подбородок, затем перешел к шее и стал медленно спускаться к груди. Расстегнул платье и стянул его вниз.

По коже у Фрэнки пробежали мурашки.

Она даже не заметила, как он снял с нее лифчик, лишь ощутила его губы на своей груди.

— Боже… — прошептала она.

Он продолжал ее целовать, трогал, пробуждая ее тело. Она пыталась не поддаться желанию, пыталась сохранить над собой контроль, но хватило ее лишь на пару мгновений. Она словно распадалась на части.