— Фрэнки? Что такое? — спросил Генри.

— Мне нехорошо. Тошнит. (Эта отговорка всегда работала для беременных.) Пожалуй, приму ванну.

— Я наберу тебе воду… — Генри поднялся.

— Нет.

Она кричала? Плакала? Она вытерла глаза и поняла, что они мокрые. Она посмотрела на Генри.

— Нет, — спокойно сказала она (насколько это было вообще возможно, когда хотелось одного — исчезнуть). — Сиди. Смотри репортаж. А я… пойду расслаблюсь в горячей ванне.

Она чмокнула Генри в щеку, чуть не упав на него, ноги едва слушались, и вышла из гостиной.

Он жив.

Два этих слова перевернули весь ее мир, уничтожили равновесие, к которому она шла последний год.

Зазвонил телефон.

— Я возьму, — сказал Генри.

— Я уже, — крикнула Фрэнки. — Алло.

— Фрэнки? — сказала Барб.

— Ты его видела? — прошептала Фрэнки.

— Видела. Ты в порядке?

— В порядке? — повторила Фрэнки, отходя с трубкой подальше от двери в гостиную. — Я беременна, на этой неделе у меня свадьба, а любовь всей моей жизни только что восстал из мертвых. Разве я могу быть в порядке?

Фрэнки услышала, как на том конце провода Барб тяжело вздохнула.

— И что ты, черт возьми, собралась предпринять? Свадьба — это одно, беременность — совсем другое.

— Я знаю, но… это Рай, — тихо произнесла Фрэнки.

— Знаю.

— Мне нужно его увидеть, просто увидеть, и все, — сказала Фрэнки и тут же поняла, что это неправда. Она хотела больше, чем просто увидеться. Она хотела связать с ним будущее. — Я должна быть в аэропорту Сан-Диего, когда он приземлится.

Барб долго молчала, а затем сказала:

— Я звоню Этель. Мы успеем на ночной рейс.

Весь следующий день Фрэнки не находила себе места, даже скорая помощь в виде Этель и Барб не привела ее в чувство. Все, о чем она могла думать, был Рай… живой Рай… И его приземление в Сан-Диего.

— Ты должна сказать Генри, — начала Барб.

Все трое сидели во дворе бунгало. В комнате висело белое кружевное платье, соединившее в себе дух традиционного юга и дерзкого запада, — напоминание о свадьбе, назначенной на эту субботу.

— Не могу, — сказала Фрэнки.

Если Генри узнает, что военнопленный Джозеф Райерсон Уолш и есть Рай, которого так любила Фрэнки, это разобьет ему сердце.

Но ведь она все еще любит Рая.

Она нервно взглянула на часы. Начало девятого. В девять двадцать восемь в аэропорту Сан-Диего приземлится самолет с военнопленными. Она позвонила Энн Дженкинс и попросила внести их в списки встречающих. Энн была так занята, что даже не стала ничего спрашивать.

— Конечно, — сказала она. — Еще раз спасибо за твою помощь, Фрэнки.

Фрэнки повертела на пальце кольцо, посмотрела на него и сняла. Она не хотела, чтобы Рай его увидел до того, как будет время все объяснить.

— Если мы едем, то нам пора, — сказала Этель.

Они забрались в «мустанг» Фрэнки и выехали с острова, в восемь сорок пять они уже были в военном аэропорту Сан-Диего.

На взлетной полосе толпились семьи и журналисты. Мужчины, женщины и дети — все держали в руках приветственные плакаты. Жены, родственники и репортеры стояли впереди, друзья и военнослужащие — сзади.

— Я совсем забыла про плакат, — сказала Фрэнки. Она так нервничала, что не могла ни думать, ни стоять спокойно. Впереди журналисты с микрофонами брали интервью у встречающих. Фрэнки собиралась с мыслями, а Барб и Этель молчали, стоя по обе стороны от нее, точно телохранители.

Сможет ли Рай простить ее за Генри, за то, что она оказалась слишком слаба и не смогла отказаться? За то, что носит ребенка от другого мужчины? Она выстраивала новые отношения, пока его пытали и держали в заточении. Как дать понять, что она никогда не переставала любить его?

— Приземляется, — сказала Барб.

Фрэнки подняла взгляд, ее снедали ужас и радость.

Он все еще ее любит? Сейчас другая версия Рая встретит другую версию ее самой.

Санитарный самолет С-141 коснулся земли, промчался по посадочной полосе и остановился.

Журналисты с микрофонами, камерами и кучей вопросов кинулись было к самолету, но их остановило ограждение, подобраться близко они не смогли.

Толпа чуть не снесла Этель, Фрэнки и Барб. Родные выстроились за желтой лентой, но жены и дети с плакатами в руках так и норовили подойти поближе.