Они поочередно поцеловали ее в лоб — сначала Этель, потом Барб (ее поцелуй был на секунду дольше).

— Мы позвоним завтра, — сказала Барб.

— И послезавтра, — добавила Этель.

Как только они ушли, Фрэнки с облегчением выдохнула. Она откинулась на подушки, чувствуя усталость. И страх.

Дверь открылась, и Фрэнки вздрогнула.

В палату вошел Генри и закрыл за собой дверь. Измотанный и помятый, как и она сама.

Он сел рядом и взял ее за руку. Она не нашла в себе сил сжать его ладонь в ответ.

Он откинул волосы с ее лба. Фрэнки знала, как ему больно, знала, что ему нужно разделить с ней эту боль, но она больше не могла притворяться.

Она закрыла глаза, ненавидя себя за то, что придется причинить ему новую боль.

— Не отталкивай меня, Фрэнки, — сказал Генри. — Мне нужна ты… Наша любовь. Доктор говорит, нам надо отбросить прошлое и попробовать снова. Мы ведь сможем, да?

Другими словами, забудь. Старый совет для новой раны.

Боже, она бы не смогла скорбеть вместе с ним. Даже сейчас в этом круговороте потерь — в ее собственном теле — она не могла не думать о Рае. Именно его прикосновения были ей нужны.

— Прости. — Его голос дрогнул. — Я должен был приехать раньше.

Она посмотрела на него, и ее накрыло горячей волной отвращения к самой себе.

— Это все равно бы случилось, — отрешенно сказала она.

— Знаю, но…

— Никаких «но», Генри. Я не хочу говорить о ребенке. — Она глубоко вздохнула. — Я хочу поговорить о свадьбе. О нас.

— О нас? Милая, о свадьбе можешь не волноваться. У нас есть время. Для начала нужно прийти в себя.

Она снова посмотрела на него. Как же сильно он ее любит.

— Генри. — Она вздохнула, вертя в руках кольцо — кольцо его бабушки. — Помнишь, я рассказывала тебе о Рае? О человеке, в которого я влюбилась во Вьетнаме, он был другом Финли.

Он отстранился, отпустил ее руку.

— Конечно. Пилот, которого убили?

— Он не умер. Он был в тюрьме. Вчера он вернулся в Штаты.

— О, — почти радостно сказал он, а затем нахмурился: — Так ты его видела?

— Да.

— И ты до сих пор любишь его?

— Да.

Она расплакалась. Ей хотелось рассказать о предательстве Рая, о том, что выкидыш случился не просто так, о том, что она все равно продолжает его любить. Но Генри был слишком хорошим человеком. Если она обо всем расскажет, он останется с ней, даст ей время, станет убеждать, что она заслуживает лучшего. Никакого будущего с Раем не будет. Она отлично это понимала. Но, зная, что Рай жив, она не могла больше делать вид, что любит Генри, что с готовностью выходит за него замуж.

Очень медленно она сняла кольцо и протянула его Генри.

— Я не могу выйти за тебя, Генри.

Она видела, как он борется с эмоциями.

— Тебе нужно с кем-то поговорить, Фрэнки. В новом медицинском центре есть терапия для ветеранов. Разговоры правда помогают.

— Прости.

— Я люблю тебя, Фрэнки. — Его голос сорвался.

— Ты найдешь кого-то получше.

— Господи, Фрэнки. Ты разбиваешь мне сердце.

— Генри…

— И для влюбленной женщины у тебя самые грустные глаза из всех, что я видел.

Фрэнки покинула больницу в кресле-каталке, будто какая-то старуха, между ног у нее была прокладка, впитывавшая все еще сочившуюся кровь. Отец толкал кресло и раздавал указания медсестрам, будто был их боссом.

Мама ждала у входа, они с папой помогли Фрэнки сесть на заднее сиденье новенького «кадиллака».

Дома Фрэнки сразу забралась в кровать. Мама сидела с ней и всячески пыталась ее развлечь — как будто это было возможно, — пока Фрэнки не уговорила ее пойти домой.

«Я в порядке», — повторяла она, и в конце концов мама сдалась.

Оставшись одна, Фрэнки потянулась за сумкой, которая стояла на тумбочке. Проглотила таблетку болеутоляющего и две таблетки снотворного.

Она закрыла глаза и легла. Ее уносило все дальше. Сквозь пелену, накрывшую сознание, она услышала, как скрипнула дверь.

Фрэнки не стала открывать глаза. Она стояла на краю пропасти, и последнее, что ей было нужно, — это чья-то компания.

Она чувствовала на себе мамин тревожный взгляд, но все равно не открывала глаза. Она так устала. Смертельно устала.

Последней ужасной мыслью было: «Он жив». А потом: «Все было ложью».

Глава тридцатая

Впервые за долгое время Фрэнки снова проснулась на полу. Она не понимала, почему ночные кошмары о Вьетнаме вернулись именно сейчас. Может, потому что увидела Рая. А может, новые травмы разбудили старые. Она знала только, что с ней все плохо, что бороться или притворяться больше нет сил. По крайней мере, не сейчас.