Для себя Фрэнки не могла такого даже представить, но совсем не потому что полагала это неправильным. Да, она хотела стать матерью, но не матерью-одиночкой. Ей нужен полный комплект: муж, ребенок, семья и любовь.

Она кивнула и положила руки на живот.

Ребенок.

Она не готова, пока нет. Она закрыла глаза и на секунду представила совсем другую жизнь — ту, в которой любит она и любят ее, где прошлое не затемняет настоящее, где нет стыда, тревоги и злости. Жизнь, в которой она стала бы мамой.

Одевшись, Фрэнки вышла из смотровой.

Мама сидела в приемной в той напряженно-прямой позе, что стала для нее обычной, — она словно боялась, что плохая осанка вызовет новый инсульт. Она посмотрела на Фрэнки, их взгляды встретились.

Из глаз Фрэнки полились слезы.

Мама неловко встала, слегка прихрамывая, подошла к Фрэнки, взяла ее за руку и вывела из больницы. Они сели в «кадиллак», и мама тут же закурила.

— Тебе нельзя курить, мам, — отрешенно сказала Фрэнки. — Будет еще один инсульт.

— Кто этот парень?

Фрэнки почти засмеялась.

— Это мужчина, мама. Генри Асеведо.

— Врач, который хочет открыть реабилитационную клинику для наркоманов?

— Да, он.

— Но… когда это началось?

— После вашей вечеринки на Четвертое июля.

Мама слегка улыбнулась.

— Врач. Хорошо, вы с Генри поженитесь. Скромная церемония. Ребенок родится чуть раньше. Но это происходит сплошь и рядом.

— Я не выйду замуж, мама. На дворе не сорок второй год.

— Ты хочешь растить ребенка одна, Фрэнсис? Хочешь сдать его в приют? И что скажет Генри? Он кажется мне хорошим человеком.

По щекам снова побежали слезы. Если бы все было по-другому. Если бы это был Рай, они бы поженились, и она была бы готова.

Что скажет Генри?

Не тот мужчина. Не то время.

— Не знаю.

Через четыре дня доктор Месси позвонил, чтобы подтвердить ее беременность, и с этого момента тревожность Фрэнки росла не по дням, а по часам. Телефон на кухне разрывался от звонков, но Фрэнки не брала трубку. Она знала, что мама наверняка беспокоится, но ей нечего было сказать.

Генри тоже понимал, что дело неладно, — постоянно спрашивал, почему она притихла.

Фрэнки не знала, что ему ответить, не знала, что ответить себе или кому-то еще. Она жила по инерции: просыпалась, шла на работу, загружала себя делами и старалась не думать о будущем, которое так ее страшило.

Она стояла во второй операционной, готовилась ассистировать, это была последняя операция в ее смене. Из колонок неслась рождественская музыка.

— С днем рождения, Фрэнки, — сказал анестезиолог.

Его длинные волосы едва помещались под синей шапочкой. Напротив стоял хирург, изучал обмазанный йодом живот пациента, накрытого синей пеленкой. На операционный стол падал яркий свет.

— Спасибо, Делл.

Фрэнки взяла скальпель и протянула хирургу, прежде чем он успел его попросить. Доктор сделал разрез.

Фрэнки промокнула выступившую кровь.

— Здесь, — сказал доктор Марк Лундберг. — Идем дальше. Опухоль. Зажим.

Следующие два часа доктор Лундберг удалял опухоль из желудка пациента. Когда операция закончилась, а разрез был зашит, доктор стянул маску и нахмурился.

— Что-то не так? — спросила Фрэнки, опуская маску.

— Вот сколько ему лет, Фрэнки? Тридцать? Откуда, черт возьми, у него рак желудка? — Он покачал головой. — Отправь на диагностику.

Фрэнки сняла перчатки и бросила их в ведро. Когда пациент пришел в себя, она дала медсестре рекомендации по уходу.

После этого Фрэнки открыла карту пациента.

Она сделала несколько пометок и убрала карту в держатель у изножья кровати. Проходя по коридору мимо рождественских украшений, она вдруг осознала, насколько сильно ноют ноги и спина. Беременности каких-то два месяца, а ей уже тяжело? Она убрала форму в шкафчик, взяла сумку и вышла из больницы.

Фрэнки свернула на дорогу к новому мосту Коронадо. Окна в машине были опущены, Джим Кроче протяжно пел о времени в бутылке [44] .

Подъезжая, она увидела дым из трубы своего бунгало и вспомнила, что сегодня должен был прийти Генри — отметить ее день рождения.

Двадцать семь.

Юность прошла. Большинство ее подруг из школы и колледжа уже замужем, обзавелись детьми. Этель прислала кучу фотографий своего малыша, Фрэнки даже собрала их в отдельный альбом.