Шрифт:
— Доктор Асеведо, — сказала мама, сияя.
— Могу я с вами поговорить, Коннор? Наедине? — спросил Генри.
— Конечно, конечно. — Папа слегка нахмурился, а затем кивнул.
Как только мужчины скрылись в коридоре, мама поспешила к Фрэнки:
— Это то, о чем я думаю?
— Мама, я никогда не умела читать твои мысли, — сказала Фрэнки.
Ей даже в голову не могло прийти, что Генри попросит разрешения на свадьбу у ее отца. Все это казалось таким старомодным, словно Оззи и Харриет [45] попали на современное телешоу.
45
Герои старого ситкома «Приключения Оззи и Харриет». Сериал рассказывает о жизни идеальной американской семьи 50-х годов.
Через несколько минут вернулись папа и Генри.
— Бетт, у нас будет зять! Добро пожаловать в семью, Генри!
Мама крепко обняла Фрэнки. Когда она отстранилась, в глазах блестели слезы.
— Свадьба. Внуки. Ах, Фрэнсис, когда ты впервые возьмешь на руки своего малыша, ты посмотришь на мир совершенно другими глазами.
Генри подошел и притянул ее к себе так тесно, будто боялся, что она убежит.
— Добро пожаловать в семью, Генри, — сказала мама и посмотрела на папу: — Доставай шампанское!
Когда родители вышли из гостиной, Фрэнки повернулась к Генри и обвила его шею руками.
— Ты уверен, что нам нужна настоящая свадьба? Как насчет простой поездки к мировому судье?
— Ни за что. Этот ребенок — чудо, Фрэнки. А любовь — то единственное, что действительно надо праздновать в этом прогнившем мире. Когда умерла Сюзанна, я думал, что для меня все кончилось.
Она чувствовала, как он любит ее, как любит их ребенка, как мечты о будущем окрыляют его. Это вселяло в нее надежду.
— Я хочу увидеть тебя у алтаря, услышать, как перед семьей и друзьями ты скажешь, что любишь меня. Я хочу дочку, похожую на тебя.
— Или сына, похожего на Финли. — Она разрешила себе помечтать. — Значит, у нас будет медовый месяц.
— Милая, вся наша жизнь будет сплошным медовым месяцем.
Глава двадцать восьмая
20 декабря 1972 г.
Спасибо за открытку на день рождения!
Я напишу такое же письмо Этель. Наверное, лучше позвонить? Да, конечно.
Но я просто не могу. Может, с возрастом я стала трусихой, не знаю.
Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я беременна.
Кто бы мог подумать? А я ведь отлично помню, как миллион лет назад ты советовала предохраняться, когда я только потеряла девственность.
Мы с Генри поженимся. Знаю, что все это неожиданно, что современная женщина может растить ребенка сама, но в Генри есть что-то особенное. Думаю, я научусь любить его. Но самое важное, что я уже без памяти влюбилась в малыша у себя в животе, я и не думала, что такое возможно. Как это работает? Иногда я почти задыхаюсь от желания поскорее ее увидеть (думаю, это девочка).
Свадьба не будет пышной, наверное, лишь скромная церемония у нас во дворе или на пляже.
Ты приедешь? Будешь моей подружкой невесты? А Этель будет почетной замужней подругой. Ей понравится, как это звучит.
Рождественским утром Генри надел ей на палец фамильное кольцо с бриллиантом со словами «Отныне и навсегда, Фрэнки». Они решили назначить свадьбу на семнадцатое февраля, в субботу, и написали несколько приглашений — только для самых близких.
Генри показал Фрэнки, как превратить мечту в нечто осязаемое — в детскую комнату. Они начали с мебели — купили кроватку и пеленальный столик, — а одним субботним утром отправились в строительный магазин и выбрали солнечно-желтую краску для стен. Следующие две недели они занимались переустройством маленькой спальни в конце коридора.
Получилась желтая комната с новыми клетчатыми занавесками на больших окнах.
Генри сидел на полу, вокруг были разложены белые детали кроватки, он пересчитывал винтики и ворчал:
— Какого хрена винтов больше, чем дырок?
Фрэнки улыбнулась и вышла на кухню, оставив Генри наедине с непостижимой инструкцией. Понадобилась целая вечность, чтобы отмыть руки и щеки от желтой краски. Даже волосы пострадали, хотя Фрэнки предусмотрительно повязала платок. Расправившись с краской, она принялась готовить ужин, на десерт она решила испечь яблочный пирог.
— Пахнет вкусно, — сказал Генри, входя на кухню после часа мучений в детской.
— Это от меня, — отозвалась Фрэнки.
Он прижал ее к себе.
— Люблю женщин, которые пахнут яблоком и корицей. Неужто печешь пирог?
— Вот этими руками, прошу заметить. По семейному рецепту Этель. — Она улыбнулась.
Беременность принесла ей покой. Она хорошо спала впервые за годы. Перепады настроения остались в прошлом, она решила, что наконец стала прежней.
— Похоже, скоро ты сядешь вязать пинетки. Неужели и детское пюре сама будешь готовить?
— Думаешь, я перегибаю? — Фрэнки улыбнулась.
— Нисколько.
Он поцеловал ее и повел в детскую, где у желтой стены с белым плинтусом стояла собранная кроватка.
Фрэнки дотронулась до игрушечной ракеты, которая висела над кроваткой, и вспомнила их спор в магазине: ракета или замок принцессы? «Пусть наша дочь знает, что сможет долететь до Луны, если захочет», — сказал Генри, и они сошлись на ракете.
В углу стояло кресло-качалка, рядом — книжный шкаф, который Фрэнки скоро заполнит любимыми детскими сказками. Она села в кресло и оттолкнулась. Кресло, поскрипывая, закачалось. Фрэнки задела шкаф, и ей на колени упал плюшевый голубой осьминог. Она погладила его мягкую голову.