— Мы празднуем? — спросила Фрэнки.

— Всегда, — ответила мама, зажигая сигарету. — Я ведь снова хожу и разговариваю.

Фрэнки сделала глоток шампанского, и ее тут же замутило.

Скомканно извинившись, она опрометью кинулась в туалет, где ее вырвало.

Дважды.

Она подошла к раковине и прополоскала рот.

Вчера утром ее тоже вывернуло.

Нет.

Нет.

Она положила руку на живот. Кажется, он немного вздулся? Стал чувствительным?

Ребенок?

Но… она ведь принимает таблетки. Разве они могли подвести ее? Она почти фанатично принимает их каждое утро. Хотя один раз могла и забыть… или даже два.

Она вернулась к столу, но садиться не стала.

— Ты какая-то бледная, Фрэнсис, — сказала мама.

— Меня только что вырвало. Дважды.

Мама нахмурилась:

— У тебя похмелье? Температура?

Фрэнки замотала головой.

Мама пристально посмотрела на нее:

— Фрэнсис, ты… была с мужчиной?

Фрэнки нерешительно кивнула и покраснела.

— Мы вместе уже несколько месяцев.

— И ты ничего не сказала маме с папой? Понятно. А когда последний раз у тебя были эти дни?

— Точно не помню. Когда я стала пить таблетки, их почти… не было.

— Тебе срочно нужно к врачу.

Фрэнки в ужасе кивнула.

— Садись. После обеда мы с тобой поедем к Арнольду. Он нас примет.

Спустя полтора неловких часа за обедом они вышли из клуба и поехали к доктору на Оранж-авеню.

— Здравствуй, Лола. Мне нужна консультация по поводу беременности, — сказала мама на стойке регистрации.

Немолодая женщина посмотрела на маму:

— Вы…

Мама раздраженно махнула рукой:

— Не я, Лола. Моя дочь.

Лола вытащила ручку из пышного начеса.

— Доктор найдет время. Приятно видеть вас в добром здравии.

Фрэнки, скрестив на груди руки, сидела в приемной.

Через какое-то время вышла медсестра и отвела ее в смотровую.

— Вот, наденьте халат. Завязки спереди. Доктор скоро подойдет.

Фрэнки сняла одежду и облачилась в халат.

Беременна.

Она так и этак крутила это слово в голове.

В дверь тихо постучали.

Вошел доктор, поправил очки в черной роговой оправе.

— Привет, Фрэнки. Давно не виделись.

— Здравствуйте, доктор Мэсси.

В последний раз они виделись, когда ей было семнадцать, она собиралась уезжать в колледж, и он провел с ней беседу о сексе, которая оказалась гораздо откровеннее маминого рассказа, хотя тоже начиналась со слов: «В твою первую брачную ночь…» Дальше Фрэнки почти ничего не запомнила, слушать о пенисах и вагинах от старика было ужасно неловко.

— Не знал, что ты вышла замуж.

Фрэнки с трудом сглотнула и ничего не ответила.

Если доктор Мэсси и отметил молчание, обращать на это внимание он не стал.

— Забирайся на кресло.

Фрэнки села, закинула ноги на металлические рогатины. Голова доктора оказалась у нее между бедер. Фрэнки уставилась на ослепительно белую стену и зажмурилась, когда доктор еще больше раздвинул ее ноги, отстранился и надел перчатки.

— Будет немного холодно, — извиняясь, сказал он и засунул в нее зеркальце.

После визуального осмотра он провел пальпацию, затем встал, прикрыл ее бедра подолом и подошел сбоку. Аккуратно развязав шнуровку халата, прощупал ее грудь и живот.

После чего отошел.

— Когда была последняя менструация?

— Точно не знаю.

— Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

— Да.

— Не стоит слишком на них полагаться. Особенно если не принимать их регулярно. Нужно сдать пару анализов, но по всем признакам ты действительно ждешь ребенка. Срок около двух месяцев.

Два месяца.

— Господи… Я не готова… Я даже не замужем…

— Католические службы усыновления подыскивают детям очень порядочные семьи, — мягко сказал он. — Твоя мама об этом знает.

Фрэнки вспомнила пару девочек из старшей школы, которые исчезали на несколько месяцев, а потом возвращались тихими и похудевшими. Все понимали, что они уезжали в приюты для одиноких матерей, но об этом не шептались даже у них за спиной, таким это считалось постыдным. А еще ходили слухи, что одна девочка из их школы умерла после незаконного аборта.