Так что юноша собирался использовать несколько иной подход, на который его натолкнуло изучение структур печатей Школы Хаоса почившей Госпожи Талии, далекого предка его друга — Бориса Фахтова.

Если представить массив не как математический объект на плоскости, а как, скажем, «физический» цилиндр в трехмерном пространстве, то, тогда, у рун появляется кроме четырех типов связей еще одно свойство — высота расположения.

А у Лей, как известно, чем выше от земли, тем слабее поле. Если применить ту же закономерность к массивам Госпожи Талии, то тогда становилась понятна причина создания и использования ею деградирующей рунической связи.

На самом деле она даже никакая не деградирующая, а… что-то вроде «мосто-образующей». Или, даже, нечто по своей сути ближе к ненавистным Арди лифтам, нежели к мостам.

Лей в «массиве» поднималась с нижней части в верхнюю, где ослабевала, а госпожа Талия использовала данное ослабление для буквального слияния двух рун в одну, но поскольку Лей только «ослабевала», а не исчезала полностью, то, во всяком случае с точки зрения математики, это позволяло произвести не приблизительное «слияние», а общую трансмутацию свойств.

И вот над этой трансмутацией Ардан и решил поработать. Увы, он ничего прежде не слышал о том, что рунические связи могли трансмутировать, так что буквально всеми фибрами души ждал того вожделенного часа, когда сможет окунуться в недра Библиотеки Императорского Магического Университета.

Одно понятно было точно — учитывая просто невероятное количество вычислений, большую часть из которых Арди даже не особо представлял не то, что «как решить», а хотя бы «как записать», то работа над трансмутацией рунических свойств затянется.

Надолго.

Очень надолго.

Четверть часа с гримуаром и карандашом лишь раззадорили юношу, но, когда минутная стрелка на часах в очередной раз сменила цифру, Арди поднялся, повесил книгу обратно на цепочки и отправился к лестницам.

Поднявшись на последний этаж, Ардан прошел по хорошо знакомому ему коридору, пока не добрался до торца, венчавшегося двумя высоченными, темными дверьми.

Зайдя в тамбур и, предварительно, постучавшись в следующие створки, Арди зашел в кабинет Полковника. Тот выглядел, как и всегда. Просторный, с двумя приставленными друг к другу столами, портретом Императора Павла IV над незаметной дверью, ведущей в личные пространства Полковника; стены, обшитые темно-вишневыми, деревянными панелями; стальной архив около рабочего места, два кресла для чтения, стеклянный столик и шкаф, заполненный книгами и картонными папками.

А еще, разумеется, вся противоположная от входа стена представляла собой бесконечную череду окон, протянувшихся от пола к потолку. Обычно их плотно занавешивали тюлем и двумя слоями плотных штор, но сейчас последние отодвинули в сторону и веселый летний ветерок, ворвавшись в мрачную обитель Полковника, заигрывающие дергал тюль, норовя сорвать тот с карниза.

— Капрал, — поздоровался Полковник.

Он выглядел так же, как и всегда. Среднего роста и средних лет. С умным, пронзительным взглядом, немного грубым лицом и в неизменном, темном костюме тройке. Сидел в кресле, курил излюбленную марку сигар и читал газету. Но взгляд Арди приметил то, как не очень ровно стояли стулья около столов.

Полковник лишь недавно закончил встречу. И, скорее всего, не совсем приятную.

— Полковник, — ответил кивком Ардан.

Де-факто начальник всей второй канцелярии указал на кресло, стоявшее напротив. Но пока Арди еще не дошел, успел сказать несколько слов.

— Если вы хотите высказать мне что-то насчет Дельпаса или поезда из Шамтура, то вы меня мало того, что сильно разочаруете, капрал, но я, пожалуй, запрещу вам посещать меня без моего к вам прямого вызова.

Не зная Полковника такую фразу можно было бы принять близко к сердцу, но Арди прекрасно понимал специфику их работы.

— Нет, — только и сказал он, садясь в кресло. — Я по более важному поводу.

Полковник отогнул край газеты, с заинтересованным видом взглянул на визитера и с той же заинтересованностью, протянул:

— Неожиданно… выкладывайте, капрал.

— Я пришел по поводу завещания Аверского.

— Да, он предупреждал, что оставит вам во владение свой полигон, — разумеется Полковник был в курсе того, что заброшенные семейные конюшни Аверских вовсе не то, чем являются по документам. — Не имею ничего против. В течении пяти лет, как и хотел Эдвард, он ваш. Пользуйтесь с умом. Если это то, что вам беспокоило, то можете быть свободны.

— Он оставил мне не только полигон, Полковник.

Полковник пару мгновений разглядывал Арди, после чего сложил газету и, скрестив пальцы, приказным тоном произнес:

— Продолжайте.

— Господин Аверский оставил мне исследование, которое… — Арди несколько мгновений подбирал нужные слова. — … привело к созданию медальонов связи и…

— И ни слова больше! — чуть повышенным тоном приказал Полковник.

Он поднялся на ноги, подошел к книжному шкафу и выдвинул одну из книг. В то же мгновение Арди почувствовал, как кабинет окутывает специфическая и не самая простая печать стационарного щита, отрезая кабинет Полковника от внешнего мира. Так, что даже через открытые окна ничего не услышишь и не увидишь.