Он прислушался к нему и его рассказам, увидел в них очертания того, чего в дыхании человека не должно присутствовать. Арди увидел черный ветер и услышал шепот звезд.

Искусство Эан’Хане.

Весь поезд утонул в нем.

Магия ощущалась в стихшем стуке поршней, завернувшемся в плотное, дарящее негу одеяло покоя и забвения. В том, как смолк, замедлившись до шаркающей походки старика, стук сердец пассажиров, которых сон застал врасплох. Кого за газетой, кого в постели, а кого в сидячем вагоне, где пассажиры легли друг другу на спины, а порой и в проход.

Темные ветер, одновременно черный и прозрачный, окутал поезд утренним туманом, но плотным и вязким, как мокрая вата.

Арди «открыл» глаза и снова увидел перед собой лишь спящую Тесс. Мирно сопящую и видящую приятные сны.

Тот, кто остановил поезд не искал вражды и не хотел причинить никому вреда. Он лишь хотел поговорить. Вот только Арди слишком хорошо помнил истории прадеда и Атта’нха чтобы так легко доверять ночным визитерам.

Он надел поверх нижнего белья, в котором провел последние несколько часов, легкие брюки, пиджак с жилеткой, повесил на пояс гримуар, а на пальцы надел кольца с накопителями.

Взяв в руки посох, Арди открыл дверь и, выходя в вагон, легонько ударил посохом о пол. В то же мгновение дверь, с внешней стороны, на мгновение расчертила металлическая паутина. Вспыхнула и тут же погасла.

Вздохнув, юноша развернулся и зашагал в сторону тамбура, откуда спустился по откидной лестнице.

Туфли тут же утонули в вязкой земле и высокой траве. Лицо лизнул радостный, холодный, никогда не устающий ветер, качающий зеленые и золотые стебли. Летом в степи жарко, как на сковородке, а ночью холоднее, порой, чем в осенние недели где-нибудь на западном побережье.

Март Борсков рассказывал, что Алькадские прерии напоминают этим пустыню Аль’Зафиры. Впрочем, Арди никогда там не бывал, вряд ли побывает, да и вообще с трудом представлял себе что значит — «земля из песка».

Придерживая шляпу рукой, дабы ту не утащил задиристый бриз, Ардан, опираясь на посох, поднимался на холм. И с каждым шагом ему казалось, что земля под ногами все сильнее напоминает кучевые облака, а небо над головой — влажный, речной камень, пронизанный жилками драгоценных металлов.

Шаг за шагом, все выше и выше, пока все вокруг не застыло.

Она замерла на краю ночного поля, наполовину силуэт, наполовину звездный свет, запертый где-то между сном и безмолвием сияющей ночи. Высокие травы, словно придворные в почтительном поклоне, склонялись к её ногам, а их кончики ловили на себе искры золотых созвездий. Её волосы вились и струились, сливаясь с покровами ночного неба, а каждая прядь будто нашептывала секреты сумеречных тайн.

Вокруг неё небо кружилось в вихрях индиго и кобальта, светящееся в касаниях рассеянного мерцания едва заметных звезд. Казалось, те спускались все ниже и ниже, оплетая её фигуру тканью; её платье, напоминающее темный водопад, как неведомая ночь, словно соткано из лунного сияния и лепестков незабудок, где в каждом изгибе подмигивал тонкий блеск звёздной пыли.

И если прислушаться и присмотреться, то можно услышать музыку далеких колокольчиков, звучавших эхом старинных обещаний, остановившихся отдохнуть в её величавом молчании.

— Высокородная Сидхе, — снимая шляпу, слегка склонил голову Арди.

Не стоило дерзить явившемуся в ночи созданию. В историях волчицы и Арора тех, кто осмеливался совершить подобную глупость, всегда ждала весьма и весьма незавидная участь.

Сидхе повернулась к нему на мгновение и этой доли секунды, краткого мига, было достаточно, чтобы Арди едва не задохнулся. Задохнулся от осознания того, насколько мир вокруг серый и блеклый, насколько он лишен красок и красоты, насколько он прост и плосок. И все это он увидел в её глазах, где жил свет ярче и краше любых созвездий.

Сидхе отвернулась и, нагнувшись, сорвала один единственный полевой цветок. Спящий, свернувшийся синий бутон расправился в её руках и девушка, столь же прекрасная как и Сенхи’Ша, поднесла его к лицу.

— Здравствуй, ученик волчицы,– её голос звучал ветром, которого заждался моряк, чьи паруса уже неделю пусты, а еще ночью, под покровами которой тайком прятались молодые возлюбленные.

Её голос звучал так, как не может звучать ничто в мире смертных. И потому Арди не был уверен, что слышит его ушами, а не чем-то иным.

Ардан выпрямился и, все так же крепко держа посох, отвернулся чуть в сторону. Он не был уверен в том, что его сознание выдержит если он будет слишком долго разглядывать фигуру прекрасной незнакомки. И, если быть до конца откровенным, он бы хотел, чтобы факт отсутствия их знакомства оставался в статусе-кво.