Брови Кралиса снова приподнялись, но вместо ответа он лишь молча кивнул.

— Насчет склада…

— Плевать, господин Кралис.

— Но я еще даже не сказал…

— На все плевать, — перебил Ардан. — Делайте что хотите. Я свою часть сделки выполнил. Надеюсь, вы пришлете мне чек еще до моего отъезда. Всего хорошего.

— А как вы до дома и…

— Возьму вашу машину. Думаю, вы не против.

И Арди, хромая, стискивая зубы от боли, с трудом вдыхая, проталкивая воздух сквозь хрипы, захромал обратно в сторону леса.

Проходя между бледных, дрожащих Перси и Федора он хотел что-то им сказать, но случайно мазнул взглядом по глазам. Ард слишком устал, чтобы контролировать Взгляд Ведьмы.

Он увидел их мысли. Образы, обраставшиеся смыслами.

« Зверь… это не человек… это бешенный зверь…»

«Если он еще раз подойдет к моей сестре, я пристрелю его и плевать, если меня казнят.»

«И я извинялся перед этим зверем?»

Ардан вздохнул и отвернулся.

— Ард, — донесся ему в спину голос Шамана, говорившем с сильным акцентом, но на вполне правильном языке Матабар. — Мы дадим знать Конклаву, что матабар все еще живы, как и жив их Вождь.

Ардан замер, медленно обернулся и честно ответил.

— Как я уже сказал — делайте что хотите, мне все равно, — затем перевел взгляд с не двигающегося, едва дышащего орка и обратно на Шамана. — Но мы действительно встретимся еще раз, старик.

Никто ему так и не помешал уйти. Только разве что в спину доносились сдавленные удары кулаков о грудь.

Глава 8

— Будьте добры два билета, — Арди достал две купюры и несколько монет.

Билеты в кино стоили каких-то космических денег в размере полтора экса на взрослого и шестьдесят ксо на детей. Но, во-первых, Ардан обещал Тесс, а во-вторых ему самому, еще когда первые кинотеатры открыли в Метрополии, было интересно посмотреть, что это такое — кино.

В столице, правда, билеты стоили даже больше. От трех эксов и выше.

Молодой человек, может немногим младше самого Ардана, дернул за рукоять счетной машины, а затем выдвинул кассу, куда мигом смахнул монеты и сложил стопочкой купюры. Затем, поправив козырек, которым спасался в своей тесной, стеклянной будке от назойливого солнца, взял инструмент, отдаленно похожий на стамеску и ровно отрезал им два билетика от общей, бумажной ленты.

— Четвертый ряд, места четырнадцать и пятнадцать, — таким же механическим тоном, как и его инструменты, произнес покрытый веснушками юноша.

— А другие выбрать нельзя? — поинтересовался Арди.

Судя по размерам катушки с билетами и габаритам каждого из них, то в зале имелось порядка семи- восьми рядов с линиями, в среднем, на двадцать два места. Так что, если геометрия кино зала, такая же как в театре, то лучше было бы сидеть в центре.

— Это не театр, господин, — буднично, изнывая от жары, отказал билетер. — Здесь выбирать нельзя. Какие билеты есть, такие есть. Да и смысла, если честно, нет.

Ардан вздохнул, забрал билеты, поблагодарил юношу и вернулся обратно к Тесс. Та стояла около поребрика, отделявшего широкий тротуар от узкой проезжей части, где кроме автомобилей то и дело можно было заметить запряженные лошадьми упряжки и телеги. В основном, правда, телеги.

А там, еще чуть впереди, вниз плавно опускалась оживленная набережная. Люди прогуливались по влажной брусчатке. Девушки и женщины прикрывались от зноя небольшими зонтиками, мужчины же довольствовались шляпами и тем, что порой, когда становилось совсем невмоготу — снимали пиджак или куртку (куртки, в основном, носили рабочие), свешивая те на сгиб локтя. Зонтики, разумеется, тоже носили не все, а опять же, жены и спутницы совсем не тех, кто трудился в порту, на лесопилках или в цехах.

Впрочем, здесь, в Дельпасе, социальный разрыв между состоятельными и нет выглядел не таким четким и большим, как в столице.

Тесс, на фоне происходящего, в своем легком платье, в забавных туфлях яркой расцветки, без шляпки, с распущенными волосами, с которыми игрался озерный бриз, выглядела чем-то выбивающимся из стройной, подчиняющейся негласным правилам, жизни.

Тем же правилам, которым подчинялась и Тесс три сезона в году. Осенью, весной и зимой рыжеволосая певица выглядела так же, как и все, но не летом.

Арди, все еще немного хромающий и старающийся не дышать полной грудью, встал рядом со своей невестой. Она едва дотягивала ему до плеча, что он находил милым и уютным.

— Только посмотри, — она качнула рожком с мороженным в сторону горожан. — Здесь лето длится всего на неделю дольше, чем у нас, а они все прячутся от солнца, — Тесс улыбнулась и откусила кусочек лакомства. — Чтобы потом, когда начнутся дожди, рассказывать всем, как им не хватило тепла и как они мечтали бы жить на берегу Лазурного Моря.