Ответ приходит достаточно легко, но не из-за тебя . Нет, это потому, что есть кто-то другой, кто меня привлекает, и я всегда была из тех женщин, кто верен одному мужчине.

Глеб.

Думаю о его губах, о глазах. О его густых волосах. Думаю о сне, который видела прошлой ночью — кожа к коже, его пальцы, сплетённые с моими, его губы на моей шее…

— Мне приснился сон об этом.

— И?

Мои губы приоткрываются, и на мгновение я думаю, что он хочет деталей. Но, конечно же, он просто спрашивает, что я чувствую по этому поводу. Что я думала о физической близости во сне. То же самое я бы спросила у своих пациентов, потому что наши сны часто отражают какой-то элемент нашей реальности.

— Это было приятно, — говорю я. — Так что, возможно. Возможно, с правильным человеком.

Доктор Аверин удовлетворённо кивает.

— И как дела на работе? Ты ведь вернулась уже несколько недель назад, верно?

— Идут хорошо, — прикусываю губу и обдумываю слова. Доктор Аверин склоняет голову, смотрит на меня поверх очков, и я знаю, чего он ждёт. — Я перенаправила Глеба к другому специалисту, — говорю я. Что правда. Я действительно попросила Софу его перенаправить.

— Отличная работа. Уверен, это было нелегко. Как он отреагировал?

— Отреагировал хорошо.

Технически это не ложь. Но внутри нарастает давление — знание, что я делаю что-то, что снова может навлечь на меня неприятности. Что, подобно моему собственному пациенту с патологической ложью, я нечестна со своим терапевтом. Но я не патологическая лгунья — это обычная ложь. Крошечная белая ложь во спасение. И на этот раз это ради блага Глеба, а не моего.

Он ведь сказал, что я помогаю ему.

— Похоже, ты добиваешься реального прогресса, Марина, — говорит доктор Аверин.

Откидываюсь на спинку дивана, на лице — безмятежная улыбка.

— Полностью согласна.

Глава 22

Сейчас

— Спасибо, что снова согласилась уделить мне ещё немного времени.

Бороды у Глеба больше нет. Я впервые вижу эти точёные, почти хищные линии его челюсти, чувственную полноту губ. Мне нравилась его лёгкая щетина, эта продуманная небрежность интеллектуала. Но это… это совершенно другой уровень. Другой Глеб. Он замечает, как я на него пялюсь, так что приходится что-то сказать, чтобы сгладить неловкость.

— Прости, — улыбаюсь и неопределённо машу рукой в сторону своего подбородка. — Ты так изменился без бороды. Совсем другой.

Он криво ухмыляется, и в глазах вспыхивают знакомые огоньки.

— Изменился в лучшую сторону или в худшую?

Учитывая, что он так долго скрывал под этой самой бородой такие черты лица, от которых любой скульптор прослезился бы от зависти, и губы, за которые женщины, не задумываясь, готовы были бы выложить целое состояние, я определённо предпочитаю видеть его таким. Тем не менее, выбираю объективный ответ:

— Тебе идёт и так, и так. Ты в любом образе убедителен.

— Очень уклончивый ответ, Марина. Примерно так я бы ответил женщине, спроси она меня, какое платье ей идёт больше.

— Ну, полагаю, без бороды я лучше вижу твоё лицо. Твоя мимика становится более явной, а это помогает мне лучше понимать твои чувства, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно, профессионально. — Так что, с профессиональной точки зрения, я голосую за отсутствие бороды.

— Ох, — он усмехается, и в его глазах пляшут уже не просто огоньки, а целые чертята. — Тогда мне лучше снова её отрастить, если ты собираешься так легко читать мои чувства.

Улыбаюсь в ответ. Сегодня он в каком-то особенно игривом настроении. Даже, я бы сказала, на грани флирта. Любопытно, с чего бы это.

Кладу руки на закрытый блокнот у себя на коленях. Мой верный щит, моя профессиональная броня.

— Итак, как твои дела со времени нашей последней сессии? Что-нибудь новое произошло?

Глеб опускает взгляд на свои ботинки, словно внезапно обнаружив в них нечто крайне занимательное.

— Немного неловко об этом говорить, но да, кое-что произошло. — Он поднимает на меня глаза с застенчивой, почти мальчишеской улыбкой, читает явное замешательство на моём лице и тихо смеётся. — Кажется, ко мне вернулось… сексуальное влечение.

С трудом сглатываю комок неожиданной, обжигающей ревности, колючим ежом подступивший к горлу. Неужели?..

— Понятно. Значит, ты с кем-то познакомился?

— Нет, я просто хотел сказать… ну, прошло очень много времени с тех пор, как я вообще хотел какого-либо удовольствия. — Глеб поднимает руку и слегка шевелит пальцами, словно демонстрируя их мне. — Даже… самоудовлетворения.

Ох. Вот как!..

Ревность, ещё секунду назад обжигавшая грудь едким пламенем, сменяется чем-то другим. Совершенно, совершенно другим.