— И как он воспринял новость? — Голос мой звучит глухо, словно я говорю из-под воды.

— Удивительно спокойно. Вообще без возражений. Был очень вежлив, сказал, что всё понял.

Я должна бы почувствовать огромное облегчение, правда? Словно тяжёлый камень с души свалился. Но вместо этого внутри разливается какое-то другое, совсем нежданное чувство.

Замираю на несколько секунд, пытаясь понять, что именно я ощущаю, и с ужасом осознаю: это разочарование. Да, именно так. Глубокое, горькое разочарование. И, что ещё хуже, это разочарование настолько сильно отвлекает меня, что требуется ещё пара долгих мгновений, чтобы в полной мере осознать всю грандиозность произошедшего.

Всё.

Конец.

Глеб Соловьёв навсегда исчез из моей жизни.

Окончательно.

Безвозвратно.

Проваливаюсь куда-то глубоко в себя, теряя счёт времени. Не знаю, сколько именно минут или секунд пребываю в этом ступоре, но, когда мой рассеянный взгляд наконец фокусируется, вижу, что Софа внимательно смотрит на меня.

Она склоняет голову набок, и в её глазах читается неприкрытое любопытство, смешанное с заботой.

— Можно спросить, почему ты отказалась от Соловьёва как от пациента? Он ведь единственный новый пациент, от которого ты просила меня отказаться. Обычно ты так не делаешь.

Запинаюсь, подбирая слова, которые прозвучали бы убедительно, но не раскрыли бы и толики правды.

— Это… Я просто решила, что… ну, я не самый подходящий специалист для него. Не сложилось нужного контакта.

Она прикусывает губу, делает маленький шаг ближе к столу. Её голос становится тише, более личным.

— Мы же подруги, правда, Марина? Ну, я знаю, что ты моя начальница и всё такое. Но мне нравится думать, что я тебе подруга.

Понятно, она ждёт от меня какой-то искренности, какого-то объяснения. Медлю, прежде чем ответить, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости и страха.

— Эм… конечно, Соф. Конечно.

— Окей, — она тихо смеётся, и я чувствую, как от её смеха мне становится ещё более не по себе. — Вижу, даже мой вопрос заставил тебя нервничать. Так что я не буду слишком сильно лезть с расспросами. Скажу только одно: знаю, насколько ты правильная. Насколько ты следуешь всем правилам и инструкциям. Но я также заметила, как Глеб Соловьёв смотрел на тебя в последние несколько раз, когда был здесь. И как ты смотрела на него. Так что, если ты решила его «уволить», чтобы с ним … ну, ты поняла, то я только за. Дерзай, начальница. Ты заслуживаешь быть счастливой.

Она подмигивает, и я чувствую, как предательский румянец ползёт по моей шее, заливая щёки. Пытаюсь сделать вид, что ничего не заметила, что её слова не вызвали во мне бурю эмоций.

— Твой следующий пациент будет с минуты на минуту. Я пойду принесу тебе твой утренний кофе.

Думаю, моя челюсть всё ещё лежит на полу, когда она закрывает за собой дверь, оставляя меня наедине с ворохом собственных мыслей.

Как Глеб смотрит на меня? Как я смотрю на Глеба?

Закрываю глаза, делая несколько глубоких, рваных вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Если бы Софа только знала, насколько я «правильная». Если бы она знала, что скрывается за этим фасадом…

К счастью (или к несчастью?), у меня нет времени долго размышлять над её проницательным, чёрт возьми, наблюдением. Скоро придут пациенты, и мне нужно срочно привести мысли в порядок, отвлечься от всего, что связано с Глебом Соловьёвым. Отбросить его образ, его взгляд, его слова. Словно мусор.

Тянусь к ящику стола, достаю канцелярский нож и использую его, чтобы разрезать упаковочную ленту посередине коробки, оставленной Софой. То, что я нахожу внутри, совершенно не то, что я ожидала.

Там нет блокнотов.

Вместо них… фигурка Hello Kitty. Поначалу я думаю, что это опять ошибка. Очередная дурацкая ошибка службы доставки, которая вечно что-то путает. Но затем мой мозг начинает стремительно соединять какие-то разрозненные точки, о существовании которых я даже не подозревала.

В психиатрии это, наверное, можно назвать соматическим флешбэком. Воспоминание, которое проживается не только в уме, но и в теле.

Та фотография в газете на следующий день после аварии.

Лужа ярко-красной крови на белом бетонном тротуаре.

Искорёженный автомобиль Андрея, отброшенный в сторону.

Тент, накрывающий маленькое тело.

Такое маленькое.