— Моего друга сбила машина, — начинает он сегодня, усаживаясь в кресло. — Тойота Приус. Они такие тихие, знаете ли. Он переходил улицу на Большой Никитской на красный свет. Дошёл до середины и…

Он резко хлопает ладонями друг о друга.

— Шлёп.

— Ох, Геннадий, это ужасно. С ним всё в порядке?

Он качает головой, и на лице его изображается скорбь, которая кажется мне… слишком уж наигранной.

— Нет. Он сломал спину. Ну, они не уверены, что сломал. Определённо сильное растяжение. Но ему было очень больно. Повезли на диагностическую операцию. Он сам из Воронежа, так что родители поехали к нему. Но он умер на операционном столе.

— Он умер во время операции? — Переспрашиваю, хотя уже точно знаю, что это очередная выдумка.

Он кивает, но отводит взгляд. Ещё один верный признак того, что Геннадий лжёт. На секунду задумываюсь, может ли доктор Аверин так же легко «читать» меня. Наверняка может.

— Его родители теперь судятся. Думают, дело в анестезии. Его отец — очень крупный адвокат, между прочим. У него даже реклама по телевизору крутится. На серьёзных каналах, типа Первого, не только на местных. И знаете что? Водитель, который сбил его на Приусе, оказался довольно известным актером. Ну, не прямо суперзвездой. Но достаточно известным, чтобы у него, скорее всего, были глубокие карманы для отступных.

Теперь я абсолютно уверена, что эта история полностью сфабрикована. Потому что он продолжает плести её, словно паук — в разные стороны, всё закручивая и закручивая. Если я его не остановлю, через десять минут эта история трансформируется во что-то совершенно неузнаваемое по сравнению с тем, с чего она началась.

— Геннадий… — Использую строгий, но при этом мягкий тон. — Ваш друг… с ним действительно произошёл несчастный случай?

Он хмурится, мгновенно меняя тему, вместо того чтобы ответить на мой прямой вопрос.

— Мне кажется, тому парню, который замещал Вас, пока Вы отсутствовали, я не понравился.

— Почему Вы так думаете?

Он пожимает плечами. Затем начинает тараторить, перескакивая на новую историю. На этот раз о женщине, с которой он начал общаться, и я понятия не имею, существует ли она на самом деле.

Я должна бы внимательнее слушать, но сегодня мой мозг отказывается фокусироваться на чем-либо, кроме одного . С тех пор, как Софа сообщила новость о том, что определённый пациент больше не является пациентом.

Конечно, ошибочная доставка тоже не добавила ясности. В последнее время моя жизнь похожа на пробежку по густой, вязкой грязи. С каждым шагом на меня налипает всё больше и больше тяжести, но я вынуждена продолжать двигаться вперёд.

Мой таймер срабатывает, когда Геннадий находится в разгаре очередной своей истории. Жду, пока он закончит, и затем завершаю сеанс.

Софа появляется в дверях, как только он уходит.

— Я минут через пятнадцать уже выдвигаюсь. Ты остаёшься?

Киваю.

— Да, мне нужно разобраться с записями по сессиям. Подтянуть хвосты.

— Сделаю себе зелёный чай в дорогу. Тебе сделать?

— С удовольствием. Спасибо, Соф.

После того как она уходит, смотрю на свой ежедневный график приёмов. Имя Глеба Соловьёва — единственное, которое не вычеркнуто. Где-то глубоко внутри я знаю, что разорвать все связи — это было единственно правильное решение. Да и связей никаких не должно было быть изначально. И всё же чувствую тяжёлое, давящее чувство потери. И не могу, просто не могу перестать прокручивать в голове десятки этих проклятых «а что, если…» .

А что, если бы он не был тем, кем оказался, и мы бы встретились с ним в приложении для знакомств, а не с Марком?

Это чистое безумие — даже допускать такую мысль, но я не могу отрицать, что какая-то часть меня чувствует к нему влечение. Влечение, которое пугает до чёртиков.

Неужели я могла бы сейчас встречаться с ним? Пошла бы я с ним на свидание на днях вместо Марка? Пошла бы с Глебом домой? Переспала бы?

Между нами определённо какая-то химия .

Искра.

И, к сожалению, его двухминутное появление во время моего свидания стало болезненным напоминанием о том, что с Марком у меня этого нет .

Ни искры.

Ни огня.

Ни притяжения.

Что ужасно обидно, потому что Марк — замечательный мужчина. Именно о таком мужчине я должнабыла мечтать прошлой ночью, а не о своём пациенте. Или уже бывшем пациенте.

Трачу ещё час, просто сидя за столом. Мой мозг слишком рассеян и перегружен, чтобы сосредоточиться на записях, которые нужно сделать. Поэтому я решаю собрать вещи и взять работу домой.