– Не только в хрониках Оливеров отсутствует информация о нападении, – вздохнула Рут. – Я заглядывала в архивы других семей, чтобы отыскать упоминания о произошедшем. Везде написано одно и то же.

– Ты видела хроники других семей? – с изумлением переспросил Аарон.

– Ты прослушал самое главное: везде написано одно и то же, – нетерпеливо повторила Рут. – Не просто перечисление не произошедших на самом деле событий, а именно одинаковые записи, слово в слово. В архивах Хантов, Хатауэев и Пателей.

«Все неправильно», – так сказал Аарон. Семьи монстров вели хроники исторических событий, но нападение охотников нигде не упоминалось. Этому было лишь одно объяснение: кто-то скрыл случившееся.

– Ты думаешь, что кто-то подделал записи? – уточнила Джоанна.

– Это невозможно, – покачал головой Аарон. – Только архивариусы семьи ведут хронику. А они отказались бы содействовать.

– Я знаю, – согласилась Рут.

– Исторические события должны заноситься в архив тщательнейшим образом и без изменений, – широко распахнув от ужаса серые глаза, прокомментировал Оливер. – Иначе сомнения могут бросить тень на каждую запись.

– Я знаю, – вновь сказала кузина.

– Если не доверять семейным хроникам, то нельзя доверять ничему, – голос Аарона становился все громче. – Любое событие может оказаться неправдой. Любая запись о смерти. И тогда никто из нас больше не будет уверен, что случится в будущем.

– Совсем как обычные люди? – вставила Джоанна.

– Да, – слегка обескураженно подтвердил Аарон, глядя на нее с отчаянием. – Это так же кошмарно, как быть человеком.

«Быть человеком вовсе не плохо», – хотелось ответить ей, но понимание, что Оливер сейчас не в состоянии это услышать, заставило промолчать. Он казался потрясенным перспективой неизвестного будущего. В отличие от Аарона, саму Джоанну в ужас приводила идея неизменных, расписанных в каких-то хрониках событиях жизни. Эта мысль душила и отнимала волю.

Ошеломленная девушка наклонилась, чтобы поставить чашку на стол. При этом движении рана натянулась, служа новым напоминанием о нападении, которое случилось совсем недавно, лишь прошлой ночью.

– Но кто это делает? Кто фальсифицирует записи в архивах и выслеживает выживших? Кто пытается замести следы истребления монстров? – прошептала Джоанна.

– Не знаю, – ответила Рут.

Снова вспомнилось потрясение в голосе бабушки, когда она говорила, что рассчитывала подготовить внучку. Рассчитывала, что у них будет больше времени. Ужасные образы прошлой ночи вновь грозили затопить отчаянием: стон кузины при ранении, последние болезненные вдохи бабушки. Джоанна едва сдержала слезы, вновь думая о том, какой глубокий шрам остался под ребрами сестры, и прошептала ей:

– Я думала, что ты мертва.

– Когда я увидела тебя в Холланд-Хаусе той ночью, то… – голос Рут сорвался, она опустила голову. – Я думала, что ты уже мертва. Все остальные уже погибли или были к этому близки, когда я их нашла. Берти… Дядя Гас. Тетя Ада. Бабушка…

Джоанна резко втянула воздух. Вчера Рут сказала: «Ты прислала сообщение с просьбой о помощи. И я позвонила всем остальным».

Та, видимо, догадалась, о чем думает сестра, потому что сжала ее руку и мягко проговорила:

– Ты же понимаешь, что ничего бы не изменилось, даже если бы я не получила твое сообщение с просьбой о помощи. На другие семьи монстров тоже напали. Ник и его охотники расправились бы с нами, где бы мы ни находились.

– И все равно я жалею, что успела отослать то SMS, – с трудом выдавила Джоанна, сжимая руку Рут в ответ.

– Знаю, – прошептала та. – А я жалею, что не прибыла на помощь раньше. К моменту моего появления… Дядя Гас и тетя Ада уже умерли. Берти едва-едва дышал. Я держала его за руку, одновременно пытаясь вызвать «Скорую», но телефон не работал.

Джоанна судорожно сглотнула, стараясь избавиться от кома в горле. Берти. Ей до сих пор не верилось, что это произошло. Что это произойдет в будущем.

– Откуда этим охотникам столько про нас известно? – нарушив повисшую тишину, спросил Аарон. – И как они сумели нас найти?

– Без понятия, – мрачно отозвалась Рут.

– Но ты пыталась это выяснить, когда просматривала архивы? – поинтересовалась Джоанна и после утвердительного кивка сестры добавила: – Удалось узнать что-то новое о нападении?

– Имеешь в виду, что-то новое о нем? – саркастически уточнила Рут.

Джоанна сглотнула. Она пыталась не вспоминать о Нике, и теперь ощутила вспышку злости, за которой последовала боль от предательства. Мысли о нем ранили так же сильно, как и порез от меча. Однако отогнать каскад обрушившихся после упоминания парня образов не удалось, причем не о роковой ночи, а других: когда они с Ником, не сговариваясь, явились в музей раньше остальных работников и все утро вдвоем убирались в позолоченной палате. Джоанна вытирала пыль с рам, а напарник мыл пол, закатав рукава рубашки до локтей. Солнечный свет казался тогда особенно мягким и теплым, заставляя ловить себя на желании, чтобы этот момент длился вечно.