Однако миновало пять секунд. Десять. Джоанна застыла в коленопреклоненной позе на подоконнике в своей промокшей одежде, отсчитывая мгновения, когда вдруг заметила что-то на мостовой в том месте, где стоял почтальон, и сощурилась, пытаясь рассмотреть предмет под струями дождя. Вернее, два предмета. Два белых конверта.

Аарон упоминал, что свидетельства сопротивления хронологической линии вмешательству находятся повсюду, что Джоанна должна это ощущать. И теперь она действительно что-то чувствовала, как чувствовала раньше зов к перемещениям во времени. Осязала точно наяву неизменную структуру мира. Но если Аарон говорил о сопротивлении как о некой стихийной силе, то Джоанне оно скорее казалось огромным живым чудовищем, которое активно отвечало на любое вмешательство в ход событий.

Она с отчаянием наблюдала в окно, как под струями непрекращающегося дождя конверты все больше намокали и теряли форму, пока окончательно не превратились в бумажную массу и не растворились без следа в канализации.

На улице продолжали появляться и исчезать из ниоткуда в никуда монстры, облаченные в наряды разных эпох, после чего разбегались от ливня в своих цилиндрах и пышных платьях с кринолином, в мешковатых одеждах девяностых и с объемными прическами восьмидесятых.

Глядя на барабанящие по мостовой капли, Джоанна вспомнила выражение лица Аарона, когда он выбежал к ней под дождь, – жалость и ужасная усталость. А затем услышала, как кто-то шепчет на ухо ее имя, и встрепенулась.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

Джоанна даже не заметила, как провалилась в сон. Сейчас она лежала на подоконнике, укрытая одеялом, а снаружи царил ночной мрак. Единственным источником света в комнате служило мелькание цветных картинок на телевизоре.

– Что это за шум? – прошептал разбудивший ее Аарон.

Джоанна попыталась собраться с мыслями и стряхнуть остатки сна. Голова казалась ватной, и ощущения возвращались медленно. Судя по музыке, мультфильм был знакомым.

– «Тоторо»?

– Нет. В смысле, да, но… – Аарон отошел, схватил пульт и нажал на кнопку.

Безрезультатно. Потом раздраженно зарычал, отбросил бесполезный предмет и выдернул штепсель телевизора из розетки.

В комнате стало темно и тихо.

А затем Джоанна тоже различила слабый шум – клацанье, какое издает замок при взломе. В лунном свете дверная ручка дернулась.

Адреналин тут же прогнал сон. Теперь его не было ни в одном глазу.

Джоанна вскочила с подоконника, указала на шевелившуюся ручку, схватила стоявшую рядом вазу и замерла наготове сбоку от входа. Глаза Аарона понимающе расширились. Он взял с дивана подушку и расположился по другую сторону двери.

– Какого… – одними губами прошептала Джоанна, вопросительно поднимая бровь: что он собирался делать – задушить взломщика?

Аарон беспомощно пожал плечами, мол, сам не знаю, и начал озираться в поисках более подходящего для атаки предмета.

Но было уже слишком поздно. Замок щелкнул, и дверь начала открываться.

Джоанна метнула вазу во взломщика.

– Эй! – возмущенно воскликнул тот, уклоняясь. Фарфор разбился о стену в коридоре. – И тебе тоже привет, сестренка.

Джоанна ошарашенно уставилась в знакомые зеленые глаза, обвела взглядом не менее знакомую темную курчавую шевелюру и прошептала:

– Рут?

– Ну что, обнимемся? – в своей обычной ехидной манере предложила кузина.

Джоанна бросилась ей на шею, на время позабыв обо всем от счастья, а когда наконец отстранилась, то оставила на одежде Рут огромное влажное пятно. Та выразительно смерила этот след взглядом и поморщилась.

– Даже не начинай, – дрожащим голосом произнесла Джоанна со смешком.

– С какой это стати ты делишь комнату с Оливером? – поинтересовалась Рут, заметив Аарона, и враждебно уставилась на него.

– А-а, – протянула Джоанна, раздумывая, как бы помешать этим двоим сцепиться, и слегка неловко начала представлять их друг другу. – Аарон, это Рут, моя двоюродная сестра. Рут, это Аарон, мы с ним вместе бежали той ночью из Холланд-парка. Я думала, что ты… – Она поняла, что не может это сказать. Не может сказать, что видела, как в живот кузины вонзился кинжал. – Что ты…

– Знаю, – пробормотала Рут, немного смягчаясь. – Ты ж целый фонтан пролила над моей продырявленной курткой.

– Как… – с трудом выдавила Джоанна, чувствуя, что находится на волоске от пролития нового фонтана, и уткнулась лбом в плечо Рут. Она была жива! – Как ты нас нашла?

– Парочка людей задолжали мне услугу, – кузина нежно, кончиками пальцев, точно бесценную картину, погладила Джоанну по волосам. – Ну ты даешь! До меня дошли слухи, что у тебя получилось сбежать. Я надеялась на это.

– Ты нас очень быстро обнаружила.

– Быстро? – усмехнулась Рут и тут же нахмурилась. – Джоанна, я искала вас почти два года.

Под ее грудной клеткой, на месте ранения кинжалом, тянулся заживший шрам. Волосы отросли гораздо сильнее, чем могли бы за день. Вскоре стали заметны и другие отличия теперь, когда Джоанна знала, куда смотреть. Двоюродная сестра выглядела измученной, а в ее глазах поселились усталость и печаль, которых не было раньше. Кроме того, долгое пребывание в этом времени выдавал и стиль 1990-х годов: черные джинсы и куртка, ярко-красная губная помада.