– Я сказала, хватит! Прекратите! Вы оба! – должно быть в ее голосе прозвучало нечто такое, что привлекло внимание спорщиков. Они молча посмотрели на нее, недоуменно моргая. – Нельзя становиться такими.

– Какими? – уточнил Аарон. – Это обычное поведение между Оливерами и Хантами.

– Вот именно! – вздохнула Джоанна, подошла к кухонному уголку и наполнила пустой чайник. – Вчера между нашими семьями существовала вражда. Сегодня уже нет – нам нужно работать вместе.

– Если бы все было так просто, – горько рассмеялась Рут. – Оливеры – подлые, надменные эгоисты, которые ненавидят людей! Ты не представляешь, на что они способны.

Вообще-то Джоанна довольно хорошо это представляла. Она посмотрела на Аарона, но тот отвел глаза, а когда заговорил, то его голос звучал подавленно:

– Вражда между нашими семьями длится веками и точно не закончится в один момент. Уж точно не сегодня.

– Оливерам нельзя доверять, – заявила Рут.

– Скорее это касается Хантов, – парировал Аарон. – Мы, в отличие от вас, всегда держим слово. Вы же лжете и изворачиваетесь…

– Хватит! – с раздражением прервала его Джоанна. – Достаточно! – она повернулась к обоим спорщикам, стоявшим всего в трех шагах друг от друга. Оба старательно избегали ее взгляда и смотрели в пол. Холодная кухонная столешница упиралась в спину. – Вы ведете себя так же, как до истребления монстров. Но теперь все изменилось!

– Неправда! – возразила Рут.

– Конечно же правда! Ник убил наших близких! Из обеих семей! Ему было наплевать, кто из монстров к какому роду принадлежит, ты разве не помнишь? В ту ночь существовало только две стороны – мы и он. – Заметив, что кузина и Аарон лишь молча смотрят на нее, Джоанне захотелось подойти к ним и как следует встряхнуть. – Вы что, не понимаете? Вероятно, только нам троим и удалось пережить нападение. Вероятно, только нам троим известно, что там случилось. И только у нас есть шанс остановить Ника.

Она не договорила то, что крутилось на языке: «Только мы можем спасти наши семьи». Потому что не выдержала бы сейчас еще одного спора с Аароном насчет этого.

Повисла напряженная тишина. Она все тянулась и тянулась. Электрический чайник начал булькать, потом выключился. С рынка доносились звуки разговоров и призывных выкриков продавцов.

Рут с Аароном продолжали стоять неподвижно, не глядя друг на друга и избегая смотреть в глаза Джоанне. Она почувствовала, как сердце сжимается от отчаяния. Похоже, вражда между их семьями укоренилась слишком глубоко.

Затем кузина резко сообщила:

– Выжили не только мы.

– Что? – с оттенком надежды переспросил Аарон.

– Выжили не только мы, – повторила Рут, но ее руки, лежавшие на спинке кресла, так сильно стиснули обивку, что побелели костяшки. – Хотя мне удалось отыскать лишь вас. Остальные мертвы. – Новый взгляд на дверь был полон такого страха, что на этот раз даже по позвоночнику Джоанны пробежал холодок.

– В каком смысле? – уточнил Аарон.

– Кто-то выслеживает и убивает всех, кто выжил той ночью, – тихо отозвалась Рут. – Кто-то хочет заставить навсегда замолчать тех, кто может рассказать о нападении. Сегодня вы говорили об этом открыто в месте, полном посторонних. Никогда так больше не делайте.

Потрясенная услышанным, Джоанна принялась заваривать чай. Этот привычный ритуал успокаивал. Рядом с ней Рут из воздуха достала купленные на рынке продукты: до сих пор горячие пирожки и гороховое пюре. Зрелище семейного дара Хантов в действии тоже приносило утешение. Дома у бабушки все, кроме Джоанны, делали такие запасы. Она же с детства почти не пользовалась своими не слишком надежными силами.

В памяти всплыли последние слова бабушки про скорое обретение новых способностей, отличных от семейного дара Хантов. Что она имела в виду? Но эту мысль тут же вытеснили образы крови умирающей, вытекающей сквозь пальцы, ее хриплые, прерывистые вдохи. Джоанна едва сдержала всхлип.

– Ты как? – озабоченно спросила Рут, возвращая ее в настоящее.

– Нормально, – едва слышно отозвалась она, напоминая себе, что находится здесь, а не в той темной комнате.

Рут достала из ниоткуда уже нарезанный имбирь и сказала заморгавшей сестре:

– Для чая. – Затем осторожно опустила ломтики в одну из чашек. – Помню, тебе так нравилось.

– Я так счастлива, что ты здесь, со мной, – глубоко вдохнув ароматный пар, прошептала Джоанна.

– А я рада, что отыскала тебя, – кузина не улыбнулась, но на миг настороженное выражение ее глаз смягчилось, и во взгляде мелькнула любовь. Они вдвоем отнесли чашки, заварочный чайник и еду на кофейный столик. – Пирожки с беконом и яйцами, с мясом, с сыром и луком-пореем, – перечислила Рут, после чего расставила тарелки с гороховым пюре, а в центре водрузила миску с чипсами и блюдце с подливой.

Они с Джоанной сели на диван, а Аарон разместился в одном из кресел. Какое-то время все трое лишь молча жевали, глядя в темное окно и запивая еду слишком горячим чаем.

Оливер ничего не стал добавлять в него. Рут бросила в свою чашку три кубика сахара и ненадолго задержала ладонь над паром. Сердце Джоанны сжалось от знакомого жеста: кузина всегда так делала, когда ей было холодно.

Аарон первым нарушил молчание:

– Нападение не отражено в хрониках Оливеров. – Он поставил чашку, и стало заметно, что его пальцы дрожат. Джоанна вспомнила его слова о том, что смерть Эдмунда также отсутствовала в архивах. – Все это неправильно. Этого не должно было случиться. – Это прозвучало эхом сказанного прошлой ночью в отеле.