На экране крупным планом показали обломок артефакта — зеркало из черного стекла, обрамленное костяными шипами. От него расходились волны искажения: дроны Реликтов, пролетая рядом, начинали метаться, стреляя в своих.

— Артефакт Древних, — пробормотал я. — «Зеркало», как в их легендах.

Лира кивнула:

— Реликты называют его «Оком Абсолюта». Говорят, оно показывает…

— Правду, — перебил я, вспоминая слова Ашшара. — Которая сводит с ума.

На экране один из кораблей клана «Кровавый серп» развернулся и выстрелил в свой флагман. Взрыв ослепил камеры.

— Нам нужно это зеркало, — сказал я, вставая. — Прежде чем его уничтожат.

— А видение? — Лира прищурилась.

— Ашшар прав. Мы играем с богами, которые давно забыли правила. — Я взглянул на метку сибирского портала. — Готовь штурмовой отряд. И скажи Зурну… пусть готовит плазменные заряды.

Она улыбнулась, как волчица, почуявшая кровь:

— Сожжем их сны?

— Нет. Просто украдем.

Сибирская тайга, объект «Лотос-12».

Портал висел в центре лаборатории, как застывшая молния. Его края пульсировали, выбрасывая искры, которые прожигали бетон. Воздух дрожал от гула — звука, которого не должно существовать.

Ашшар стоял перед ним, его тень растягивалась по стенам, сливаясь с тенями Первородных. В руке он сжимал кристалл, украденный на Панкоре.

— Они близко… — прошептал он, и спирали в его глазах ускорились.

Где-то в глубине портала что-то шевельнулось. Огромное, невыразимое.

Орбитальная станция «Коготь», сектор «Вольные луны»

Казнь транслировали на всех частотах. Даже пираты, эти вечные циники, замолчали, когда Гаррот — последний главарь Синдиката — появился в голографическом поле. Его лицо, изуродованное шрамом от старой плазменной вспышки, казалось высеченным из гранита. Но глаза… Глаза метались, как у загнанного зверя. Он стоял на краю воздушного шлюза, прикованный цепями к полу, а за его спиной зияла чернота космоса.

— Прямой эфир, герцог. Как вы и хотели, — Лира скрестила руки на груди, наблюдая, как пираты «Вольных лун» толпятся у мониторов. Их лица освещали вспышки камер — эти шакалы обожали зрелища.

Я кивнул, чувствуя, как холодная злость клокочет в груди. Гаррот когда-то сжег колонию на Тарнаксе, оставив выживших умирать в радиоактивной пыли. Теперь его смерть станет символом. Но символом чего? Справедливости? Мести?

— Начинайте, — сказал я в общий канал.

Капитан «Лун», женщина с лицом, покрытым татуировками-рунами, подошла к Гарроту. Её голос гулко прозвучал в тишине:

— За преступления против галактики…

Он плюнул. Слюна замерзла в воздухе, превратившись в крошечный кристалл.

— Вы все — мусор у ног Селесты. Через год…

Шлюз открылся. Вакуум втянул его в беззвучный вихрь. Тело Гаррота исчезло в темноте, и толпа взревела. Пираты били кулаками по столам, а на экранах тысяч планет люди замерли, глядя, как тиран превращается в ледяную пыль.

— Конец эпохи, — пробормотал я, но в горле стоял ком. Победа? Да. Но каждый раз, когда я хоронил врага, на его месте вырастали два новых.

Стеллатская граница, сектор «Пламя»

Империя разваливалась, как гнилая ткань. Мы вошли в систему Хельгар на рассвете по местному времени. Звезда тут была красной, как застывшая кровь, а орбитальные станции стеллатов дымились, изрешеченные снарядами своих же княжеств.

— Герцог, клан «Черное копье» предлагает союз против клана «Солнечный щит», — доложил Зурн, прокручивая донесения на экране. — В обмен на три крейсера и…

— Отклонить, — перебил я, глядя, как наш флот проходит мимо разрушенной верфи. Над ней висел каркас недостроенного дредноута — стеллаты так и не успели его завершить. — Пусть грызутся. Нам нужны только подданные.

Чуть не сказал «Рабы», но слово обожгло, как когда-то, когда я впервые увидел аукцион на Альканоре. Теперь же их лагеря светились на сканерах: миллионы жизней, закованных в ошейники с псионическими подавителями.

— Готовы, — Лира активировала общий канал. — Штурмовые группы у доков.

Первыми пошли «Освободители» — бывшие рабы в синей броне с гербом Селесты. Их возглавлял Тарк, псион с шрамами от ошейника на шее. Когда-то его продали за пару кредитов, а теперь он вел свой отряд, ломая замки взглядом.

— Они боятся, — сказал Тарк, когда я сошел с трапа. Его голос звучал как эхо из глубин — псионы редко говорили вслух. — Стеллатские надсмотрщики прячутся в бункерах. Думают, мы станем их судьями.

— А ты станешь? — спросил я, глядя, как толпа бывших рабов выходит из доков. Их глаза пусты, словно они до сих пор не верят, что ошейники сняты.