Сполот рассмеялся, и его форма на мгновение рассыпалась на пиксели:

— Вы наивны, как щенок. Но… щенки кусаются больно.

Совет и Тень

Вечером я подписал последний указ, передающий контроль над налогами и судами выборному совету. Лира, теперь официальный комендант Форума, подняла бокал с квазиводой:

— Теперь вы просто фигурка. Как себя чувствуете?

— Как дрон с отключенной боевой программой, — я распахнул окно. Внизу, в доках, нубийские инженеры ругались с валорианскими торговцами, а кариоты учили киротов играть в покер.

Где-то в терминалах Форума замигал сигнал — закодированное сообщение с меткой «Спираль». Я стер его, не читая.

— Совет будет драться, — сказал я, глядя, как сполотийский корабль исчезает в гиперпространстве. — Но это их драка. А я…

— Уже скучаете по войне?

— Нет, вообще не скучаю. Скорее, по тишине. Буду внуков няньчить.

Лира усмехнулась.

На столе, под стеклом, лежал осколок кристалла Первородных. Спираль внутри пульсировала, как сердце.

Сны изгнанных богов

Орбита Селесты-2, мостик «Грома-2»

Я сидел в кресле из полированного черриума, вглядываясь в мерцающие голограммы сектора Пандора. Руины древней станции, некогда бывшей сердцем Первородных, дрейфовали в космосе, как разбитые черепа гигантов. На экране пульсировала тревожная метка — портал в сибирской тайге, который мы так и не смогли закрыть. Его сигнатура напоминала рану на теле реальности: спираль, заключенная в треугольник. Символ, который теперь преследовал меня даже во сне.

— Герцог, пора. — Лира положила руку на мое плечо, ее пальцы холодные, как сталь штурвала. — Вы не спали два дня.

Я кивнул, но не встал. Спать? С тех пор как Реликты и Древние начали новую войну за обломки технологий Древних, сон стал роскошью. Их кланы, словно гиены, рвали друг друга на части у наших границ. А их корабли, некогда сверкавшие адамантием, теперь напоминали ржавых скорпионов с плазменными жалами.

— Отбой на час, — буркнул я, откидываясь в кресле. — Если «Призрак» зашевелится — буди.

Лира усмехнулась, поправив прическу:

— Он уже шевелится. Вчера взломал щиты на Тарнаксе. Но вы все равно уснете.

Она ушла, оставив меня в гуле систем жизнеобеспечения. Я закрыл глаза, и тьма поглотила мостик.

Видение.

Пахло гарью и медью. Я стоял в коридоре из черного камня, стены которого пульсировали, как живые. Под ногами — лужи густой жидкости, отражающей звезды. В конце коридора горел свет — холодный, синеватый, словно свет далекой сверхновой.

— Мик.

Голос Ашшара прозвучал из ниоткуда. Но это был не его голос — глухой, словно эхо из глубин океана. Я шагнул вперед, и стены зашевелились, обнажив барельефы существ с щупальцами вместо лиц.

— Ты ищешь ответы в пепле… Напрасно.

Ашшар возник передо мной, но это был не он. Его тело состояло из сплетения кристаллов, сквозь которые струился мертвенный свет. Глаза — две спирали, вращающиеся в бесконечности. Даже посох в его руке был частью этого кошмара — черный шип, испещренный рунами.

— Где ты? — спросил я, чувствуя, как реальность видения давит на виски.

— Там, где ты скоро будешь. Они спят, но сны их полны гнева…

Кристаллы в его груди треснули, и из трещин хлынули потоки энергии. Пол дрогнул, открывая пропасть, на дне которой копошились тени. Огромные, бесформенные, с глазами-щелями.

— Первородные?

— Они — болезнь. Мы — лекарство. Или яд. Ашшар поднял посох, и пропасть захлопнулась. — Портал в Сибири… не закроешь. Он растет. Скоро их сны станут явью.

— Как остановить?

Он рассмеялся, и звук разорвал воздух, как нож:

— Сожги Землю. Или стань богом.

Видение распалось.

Орбита Селесты-2.

Я очнулся от визга сирен. На экране радара пылал сектор «Клинок» — там, где неделю назад Реликты разбомбили нашу исследовательскую станцию. Теперь их корабли, помеченные символами враждующих кланов, рвали друг друга в клочья над обломками.

— Герцог! — Лира вбежала на мостик, ее броня была в ожогах. — Это не просто бойня. Они что-то нашли…