Ни один соплеменник не скажет ей теперь подобных слов, какой знатный араб захочет жениться на девушке, замешанной в мятеже, уже не богатой и отвергнутой родственниками? Мрак с туманом действительно окутали ее, и Салме, юная, печальная, очень одинокая, наблюдала за Вильгельмом Русте и мечтала о невозможном.

— Нельзя не жалеть эту бедняжку, — сказала Оливия за утренним кофе у Холлисов. — Никто из членов семьи султана с ней не разговаривает, Чоле, кажется, очень жестока к ней, обвиняет в неверности Баргашу или в чем-то еще. Я учу ее говорить по-английски, а она сказала, что хотела бы изучать и немецкий. Я пригласила фрау Лессинг в четверг на чаепитие, чтобы познакомить их. Надеюсь, вы обе тоже придете. Она будет так рада увидеть вас.

Геро дала уклончивый ответ, а Кресси продолжала неотрывно глядеть в сад, будто не слышала обращения. Но Оливия не заметила, что предложение ее воспринято без энтузиазма, и сказала с легким беспокойством.

— Я приглашала Терезу, но она не придет, говорит, после того, как все дело провалилось, нам лучше не появляться в Бейт-эль-Тани и не общаться ни с кем, кто имел отношение к мятежу. Но поскольку мы сами имели к нему отношение, то не представляю, как… Я сказала, что, по-моему, она слишком сурова, Тереза стала уверять, что просто разумна. А, ладно!..

Оливия глубоко вздохнула и добавила с печальной откровенностью:

— Боюсь, я всегда была не особенно разумна. По-моему, лучше быть доброй, и считаю, нам всем нужно постараться быть как можно добрее к бедняжке Салме. И к остальным.

— Остальные не хотят, чтобы мы были добры к ним, — ответила Геро. — Они дали нам это понять совершенно ясно!

— Да, правда, — согласилась Оливия, снова вздохнув. — Казалось бы, после всего, что мы сделали для них… Знаете, что Чоле наотрез отказалась принять меня, когда я пришла выразить соболезнования? Естественно, я тогда решила, что она очень расстроена и не хочет никого видеть. Но теперь думаю, она поступила так вполне обдуманно, ведь я приходила еще несколько раз, и она всегда посылала кого-то сказать, что не может принять меня — и притом почти грубо! Не пойму, почему она ведет себя так странно после всего, что я для нее сделала. Хотя, конечно, мне жаль ее.

Миссис Кредуэлл добилась, чтобы ее приглашение на чай было принято и ушла. Геро сказала:

— Беда Оливии в том, что она действительно не может понять, отчего Чоле не желает ее видеть.

— А ты? — равнодушно спросила Кресси.

— Думаю, да. По-моему, потому что Оливия англичанка, и Чоле не забыла это.

Кресси продолжала глядеть невидящим взглядом в окно на залитый солнцем сад, где бабочки летали среди жасминовых кустов и распустившихся роз, потом, минуту спустя, еле слышно сказала:

— Оливия пыталась им помочь.

— Знаю. Но разве Чоле забудет, что английский консул и английские моряки одолели ее брата и помогли убить многих его людей? И англичане отправили его в одну из своих колоний, где, несомненно, будут учитывать его в своих планах. Они не имели права вмешиваться, и как вспомню, что они открыли огонь по тому дому…

— Не надо! — сдавленно произнесла Кресси.

— Прости, — с раскаянием извинилась Геро. — Я знаю, ты жалеешь об этом так же сильно, как и я. Жалеть сильнее не можешь, потому что тебе не в чем винить себя, а мне есть в чем! Ты, по крайней мере, всеми силами пыталась предотвратить обстрел дома и можешь утешаться этим.

— Да… Да, могу утешаться, так ведь?

В голосе ее прозвучала странная, истеричная нотка, и Геро удивленно спросила:

— Кресси, неужели ты думаешь до сих пор об этом лейтенанте?

Та не ответила, и вскоре Геро заговорила серьезным тоном:

— Уверяю, милочка, он не стоит того, чтобы о нем беспокоиться. Мужчина, который позволяет так использовать себя, ничуть не лучше наемного убийцы, и чем скорее ты забудешь его, тем лучше. С твоей стороны было очень смело уговаривать его не выступать в роли наемника, но ты могла предвидеть, что это окажется бессмысленным. Думаю, он не тот человек, к лучшим чувствам-которого можно взывать. Слишком ограниченный, лишенный воображения. И жестокий.

— Не стоило мне ходить туда, — прошептала Кресси.

— В этом я не могу согласиться с тобой, — решительно возразила Геро. — Мы обязаны делать то, что считаем своим долгом, как бы ни были мучительны последствия. Ты поступила совершенно правильно.

Кресси издала негромкий, истеричный смешок, отвернулась от окна, и Геро с испугом увидела, какая она бледная и расстроенная.

— Дэн сказал то же самое. Понимаешь, в точности. И потому он так поступил! Мы много болтаем о людях, обладающих «чувством долга», но когда англичанин говорит, что обладает им, то действительно обладает. Очень смешно, правда?

Она засмеялась и поняла, что не может перестать.

Мысль о пикнике принадлежала тете Эбби. Она сказала, что все засиделись в четырех стенах, и Кресси совсем осунулась. Но теперь, когда мятеж Баргаша подавлен, город вернулся к нормальной жизни, девушкам вполне можно выехать на природу, подышать свежим воздухом. Доктор Кили, которому она жаловалась на бледность и вялость дочери, прописал тонизирующее средство с морскими ваннами, и сказал, что всем женщинам полезно побольше двигаться, поменьше сидеть в комнатах с закрытыми ставнями. Муж горячо одобрил этот совет.