Оливия внезапно умолкла, вспомнив, что невестка сидит в нескольких футах от нее, и, торопливо отвернувшись, стала расспрашивать фрау Лессинг о здоровье детей, а Геро, избавленная от необходимости поддерживать разговор, подперла голову рукой и, глядя на живописный берег, подумала — как странно, что такая красота существует бок о бок с вопиющими убожеством и жестокостью.

Примерно в миле позади лежали загрязненные отбросами воды гавани и смрадные переулки города. Но здесь море было сапфировым и нефритовым, ветерок доносил приятный запах гвоздики. Под килем фелуки пурпурными, сиреневыми, лавандовыми грядами тянулись коралловые рифы. Белый песок на глубине трех морских саженей виднелся сквозь толщу, лазурной воды с блестками проворных рыбок. Прибой не выбрасывал на берег отвратительный сор, и берег, окаймленный пальмами и усеянный цветами, нежась в жарких лучах солнца и прохладной тени, обладал нетронутой красотой и невинностью Рая.

Убаюканная негромким шелестом моря и ароматным, теплым ветерком, Геро задремала… и внезапно оказалась в каюте «Фурии». Она силилась сдвинуть тяжелую циновку, мешающую выглянуть в открытый иллюминатор. Знала, что за циновкой находится мерцающее в звездном свете море, белый дом среди темных деревьев и кто-то, везущий в лодке на берег трупы и прячущий их в пустом доме. Ей было необходимо увидеть этого человека, и она раздирала грубую циновку, пока наконец в ней не стала появляться дыра. Тьма поредела, и послышался голос тети Эбби. Но как она могла оказаться на борту «Фурии»?..

— Думаю, вскоре можно будет остановиться, — говорила тетя. — Что если вон за теми скалами?

Геро внезапно проснулась и обнаружила, что сжимает пальцами поля грубой соломенной шляпы. Но сновидение не исчезло с пробуждением, перед глазами находился все тот же вид…

Ей потребовалась целая минута, дабы понять, что дом, деревья, полукруглая бухта не плод воображения, а реальность, что она смотрит на место, которое видела раньше (как ей и приснилось) сквозь прорезь в циновке из пальмовых волокон.

Ошибки быть не могло. В звездном свете нельзя было разглядеть подробностей, ясно видимых под полуденным солнцем, и большинство арабских домов похожи друг на друга. Но нельзя допустить, что существуют два совершенно одинаковых дома, высоких, белых, с плоскими, окаймленными зубцами крышами, стоящие среди деревьев и закрытые от моря толстой стеной, похожей на остаток древней крепости, возведенной на прибрежных скалах. Стеной с караульными будками с двух сторон.

Берег тоже был очень знаком: образующий полумесяц песчаный склон, по обоим концам его выветренные коралловые скалы и утесы, на утесах казуарины, панданусы, ряды шелестящих пальм. Ошибки быть не может… это та самая бухта, тот самый дом. А на этот берег выгружали мушкеты! Она нашла потайное укрытие, где хранится контрабанда «Фурии», пока не настанет время спокойно сбыть ее покупателям.

Геро издала протяжный вздох и на миг ощутила что-то близкое к страху. Это не просто случайность. Это судьба! То, что она почти наверняка проплывала мимо этого места, и ничего чудесного тут нет, ей не приходило в голову. Наоборот, казалось, что Провидение специально привело ее сюда ради спасения бесчисленного множества мужчин, женщин, детей, которых беспринципный негодяй мог продать в рабство.

Теперь остается только узнать имя человека, которому принадлежит этот дом, потом рассказать все британскому консулу — а еще лучше лейтенанту Ларримору. Располагая такими сведениями, он вряд ли теперь упустит Рори. Потребуется какое-то время, чтобы убедиться в связях Фроста с хозяином дома, но рано или поздно туда должны наведаться либо капитан, либо кто-то из членов команды. А тогда очередной груз беспомощных, испуганных пленников, которых сгрузит или примет на борт Эмори Фрост, окажется последним.

Геро неожиданно вздрогнула, встрепенулась и, подергав миссис Кили за рукав, обратилась к ней с вопросом:

— Чей это дом вон там? Кому он принадлежит?

— Понятия не имею, — равнодушно ответила та.

— Видимо, кому-то из местных землевладельцев, — сказала слышавшая вопрос Оливия. — Все дома в этой части острова принадлежат богатым арабам. Надень шляпку, Геро. Ты сильно загоришь.

Фелука уже миновала дом. Впереди, по ту сторону скал, окаймляющих бухту, лежал длинный, покрытый тенью пальм пляж, изрезанный узкими заливами и усеянный глубокими лужами, оставшимися после отлива.

— Должен ведь кто-то знать, кому он принадлежит? — не унималась Геро. Но, похоже, никто не знал. Дом ничем не примечательный; и, очевидно, пустующий, окна его закрыты ставнями, — никаких признаков жизни. Команда фелуки казалась столь же несведущей. Правда, один из матросов пробормотал что-то неразборчивое, а другой, прикрыв ладонью лицо, усмехнулся.

— Что-что? — переспросила Геро.

Матрос бросил на нее непонимающий взгляд и покачал головой. Геро обратилась к Оливии:

— Ливви, спроси его по-арабски. Я уверена, он знает.

Та слегка удивилась ее настойчивости, но охотно выполнила просьбу и ответила:

— Он говорит, что дом известен как Кивулими.

— Это имя владельца?

— Нет, название дома. В переводе означает «Дом Тени». Видимо, его назвали так из-за деревьев вокруг. Ага, здесь мы и остановимся…

— Но кому он принадлежит? — настаивала Геро. — Оливия, спроси. Они делают вид, что не понимают меня.

Матрос пожал плечами, развел руки, и Оливия сказала:

— Похоже, не знает. Герб, а с чего ты так заинтересовалась? Это не развалины и не дворец или что-то в этом роде.