— Это неправильно, что мне это кажется таким чертовски притягательным? — спрашивает она.

— Вовсе нет. — Я наматываю ремень на кулак. — Нравится то, что нравится.

Кровать стоит высоко, с балдахином, который я собрал вместе с мастером, восстанавливавшим этот дом. Так что я без труда подтягиваю Молли к самому краю матраса и встаю между её ног. Наклоняясь, провожу рукой, в которой сжат ремень, вдоль её бока, а затем захватываю её губы поцелуем.

У меня кровь закипает, когда она без колебаний отвечает на поцелуй. Наши губы двигаются в унисон, раскрываются, и я проникаю языком в её рот одновременно с тем, как она скользит своим в мой. Она целуется глубоко, с жаром. Азартно и в то же время уязвимо.

Пару недель назад, когда мы только познакомились, я бы удивился. Как это не похоже на надменную, высокомерную городскую принцессу — быть такой мягкой, такой беззастенчиво жадной в своём желании.

Но теперь меня это совсем не удивляет. Молли не боится расслабиться, отпустить себя. И что-то во мне тоже смягчается от мысли, что рядом со мной она чувствует себя достаточно в безопасности, чтобы так себя вести.

Готов поспорить, тот придурок из Далласа никогда не видел её такой.

Я хватаю её запястье и направляю руку вверх, над головой. То же самое делаю со второй рукой. Затем одной рукой сжимаю оба запястья и прижимаю их к матрасу.

Моё тело откликается, когда она втягивает в себя мою нижнюю губу, лениво прикусывая её, а затем выгибает спину, когда я засовываю свободную руку под её рубашку и накрываю ладонью её грудь.

Её сосок твердеет, становясь упругим, когда я сжимаю его сквозь ткань её бюстгальтера. Я задираю её рубашку и покрываю поцелуями её шею. Она стонет, когда я впиваюсь зубами в её кожу. Ей это нравится.

Она двигает бёдрами, заставляя мой стояк скользить вверх и вниз по её центру.

Я рычу.

И мне нравится это.

Мне нравится, что она знает, как это меня заводит. Она снова двигает бёдрами, потом ещё раз, и, чёрт возьми, я готов слететь с катушек только от одной мысли о том, что окажусь внутри неё.

От мысли, что ей действительно важно узнать меня так досконально.

Я захватываю губами её сосок прямо через ткань бюстгальтера, втягиваю его в рот. Прикусываю, а затем переключаюсь на второй.

— Кэш, — выдыхает она. — Это пытка. Самая сладкая пытка.

— Подожди, это только начало.

Я даю её соску последний прикусывающий поцелуй, а затем переключаю внимание на её руки. Смотрю ей в глаза, пока оборачиваю ремень вокруг её запястий — раз, другой — и затягиваю пряжку.

— Не слишком туго? — спрашиваю, просовывая палец под ремень, чтобы проверить.

— Нет. — Она прикусывает губу. — Мне нравится, когда так туго.

— Точно?

— Точно, Кэш.

— Если станет больно, сразу скажи. И держи руки над головой. Поняла?

— Да.

— Да, сэр.

Её опухшие от поцелуев губы растягиваются в хитрой ухмылке.

— Да, сэр.

— Вот так лучше.

Затем я веду руками вниз по её телу, стягиваю с неё юбку. Расстёгиваю бюстгальтер и задираю его вверх, к рубашке.

Выпрямляюсь, встаю у края кровати.

Она тут же сгибает ноги и сжимает их вместе.

— Нет-нет. — Я тянусь за воротником своей футболки. — Раздвинь ноги. Прямо сейчас, Молли. Я хочу тебя видеть. Всю.

Срываю с себя футболку и бросаю её на ближайший стул.

С удовлетворением наблюдаю, как Молли подчиняется, её колени разъезжаются по матрасу.

Сердце глухо ударяет в груди при виде её набухших, влажных губ. Лобок аккуратно подстрижен, чуть гуще наверху.

Я провожу по нему большим пальцем.

— Рад, что ты это оставила.

— А я рада, что ты снял футболку. Господи, Кэш.

Она смеётся, когда я провожу рукой по груди, пальцы задевают густые, жёсткие волосы.

— Тебе тоже нравится волосатость?

— Обожаю. Мне правда нельзя тебя трогать? — Она шевелит пальцами.

Я качаю головой, теперь уже ухмыляясь сам.

— Не в этот раз. Может, в следующий. Если будешь слушаться.

— Думаю, я уже доказала, что легко обучаема.

Я расстёгиваю джинсы и стягиваю их вместе с трусами. Разуваюсь, отталкиваю всё в сторону и остаюсь перед Молли, голый, в чем мать родила.

Её взгляд цепляется за мой член. Губы складываются в аккуратную букву «О».

— Ну конечно, у тебя и член красивый.

— А почему ты не сказала этого в машине? — Я обхватываю себя ладонью и слегка сжимаю, лениво, с наслаждением, так что внутри всё сжимается ещё сильнее.