— Ты меня так завела, чёрт возьми. Я долго не продержусь. Смотри на меня.

Но Молли, как и всегда, не слушается. Она продолжает двигаться — вверх, вниз.

Так что я хватаю её за подбородок.

— Смотри на меня.

Её карие глаза блестят в свете приборной панели, когда она поднимает взгляд. Она слегка поворачивает голову, позволяя моему члену выскользнуть из её губ.

— Ты кончила мне в рот, я хочу сделать то же самое. Если тебе это не по душе, остановись сейчас.

Я должен был знать, что Молли не играет в полсилы.

Она возвращается к моему члену, заглатывая глубже, так глубоко, что я оказываюсь в её горле, и мои бёдра непроизвольно двигаются вперёд. Она давится, но не отстраняется.

Её готовность идти до грани боли.

Её смелость.

Её грёбаный волшебный язык.

Это добивает меня окончательно.

Мои яйца сжимаются, и по члену проходит раскалённая волна. Молли стонет, когда моя сперма заполняет её рот.

И, блядь, как же я кончаю.

Будто не испытывал оргазма годами — настолько долго и мощно. Разрядка прокатывается через меня, вырывая крик с губ. Живот сокращается, колени немеют.

Я наслаждаюсь каждой грёбаной секундой.

— Покажи, как хорошо ты глотаешь, — выдавливаю я. — До последней капли, Молли. Не смей останавливаться.

Понятия не имею, как мне удалось удержать машину на дороге, но мы всё ещё едем, целые и невредимые, когда Молли выпрямляется и облизывает губы.

— Я соответствовала твоим стандартам?

Я не могу дышать.

Не могу думать.

Я просто хватаю её за шею и притягиваю к себе для поцелуя, не отрывая глаз от дороги.

— Да, милая. Ты… чертовски хороша в этом.

Она ухмыляется.

— Спасибо.

Пытается вернуться на своё место, но я хватаю её за колено.

— Нет уж. Оставайся здесь. Тебе что-нибудь нужно из Нового дома?

Молли моргает.

— Что? Зачем?

— Думаешь, после того, как ты отсосала мне так, я позволю тебе уйти? Ты ночуешь в хижине.

Она снова моргает, а потом уголки её губ поднимаются в лёгкой улыбке.

— Есть, сэр.

Я застонал.

— Тебе это и правда нравится, да? — спрашивает она. — Когда тебя называют «сэр».

— Когда ты это делаешь — да.

— Учту.

То, что она делает то, что мне нравится специально, что она замечает мои предпочтения, хочет доставить мне удовольствие, наполняет мою грудь теплом.

Я тоже хочу доставить ей удовольствие.

Мне нравится эта девушка. Это не будет просто случайная, ни к чему не ведущая связь. Не для меня. А для неё? Значит ли это, что этот секс что-то для неё значит?

Я сворачиваю на ранчо. Ветер дует в открытое окно, развевая её хвост. Она тянется к стерео и прибавляет громкость. Триша Йеарвуд.

Молли подпевает.

И когда я вижу, как она улыбается, закрывает глаза, теряется в одной из моих любимых песен, у меня перехватывает дыхание.

Она закусывает нижнюю губу после припева и двигает бёдрами в такт. Её длинные, голые ноги в темноте кажутся бесконечными. Я хватаю одну, обхватывая ладонью её бедро. Она бросает на меня взгляд, и я двигаю руку выше, скользя двумя пальцами под её юбку. Её обнажённая киска мягкая и тёплая. Её дыхание сбивается.

Я сильнее нажимаю на газ.

Мы подпрыгиваем на ухабах, пока Триша поёт. Молли говорит, что ей нужно взять раствор для линз в Новом доме. Заставив её пообещать не брать ничего лишнего, особенно никакой одежды, я подъезжаю к двери. Пока она у меня, она либо будет голая, либо носить моё.

Она ныряет внутрь и выходит через пару минут с маленькой косметичкой. Запрыгивает в пикап, и я срываюсь с места. После, казалось бы, целой вечности я паркуюсь на траве возле хижины и глушу мотор. Ночь наполняется звуками ранчо: стрекочут сверчки, деревья шелестят в ветре.

— Кэш? — тихо зовёт Молли.

Я открываю дверь.

— Что?

— Что все скажут, когда узнают, что я спала здесь?

Все — это те, кто живёт и работает на ранчо Лаки.

Она беспокоится, что они будут думать о ней хуже. Может, решат, что она переспала со мной ради выгоды. Или что я переспал с ней ради выгоды. Ради ранчо.

— Если кто-то что-то скажет, я разберусь. — Я выскакиваю из пикапа и протягиваю ей руку.

Она наклоняет голову, впиваясь в меня взглядом.

— Легко тебе говорить. Все тебя уважают.