Смеясь, я набираю воздух и тоже выкрикиваю:

— Охренеть!

Рядом свистит Уайатт.

— Да у тебя, оказывается, голос будь здоров!

Кэш осаживает коня в нескольких шагах от меня. Он и лошадь тяжело дышат, вокруг них клубится облако пыли.

— Это что, ты меня освистывала?

— Я тебя поздравляла.

Уайатт приподнимает бровь.

— А звучало как свист вслед.

Кэш ухмыляется.

— Значит, тебе понравилось, что ты увидела, Городская Девчонка.

— Ты всё ещё за своё? — спрашивает Уайатт.

— Скоро перестанет, — отвечаю я, цокая языком и лёгким нажатием пяток побуждая Марию двигаться. Она плавно идёт вперёд, её голова раскачивается в такт шагам.

Я чувствую на себе взгляды Кэша и Уайатта, но стараюсь не думать об этом, а просто… еду. И еду. И продолжаю ехать.

Уайатт сказал, что, чтобы держаться в седле, нужно сжимать лошадь ногами. Вот я и сжимаю. Двигаю бёдрами, напрягаю бёдра, чтобы двигаться в ритме с лошадью.

Через полчаса чувствую лёгкий укол в пояснице. Не критично, но ясно одно — к вечеру будет все болеть.

Через час я уже обливаюcь потом, как и Мария, но чувствую себя увереннее в седле. Даже пробую несколько поворотов, подводя себя ближе к стаду.

Интересно, что бы сказал отец, если бы увидел меня сейчас?

— Выглядишь хорошо, — замечает Уайатт. — Как себя чувствуешь?

— Это, конечно, тренировка ещё та, но мне нормально.

Кэш подскакивает ближе, его рубашка прилипла к груди и животу.

— Если нужно, делай перерыв. И пей побольше воды. Больше, чем думаешь, что надо.

Я ухмыляюсь.

— С каких это пор ты тут главный?

— Твой отец так решил. Так что тебе лучше послушаться.

Я многозначительно поднимаю брови.

— Слушаюсь, сэр.

Уайатт смотрит на нас с прищуром.

— Это у вас тут какой-то странный способ флиртовать, что ли?

— Да нет, — отвечаю, отпивая воды из термоса, который Кэш подкинул мне в седельную сумку. Благослови его Бог, он даже лёд туда положил. — Просто твой брат воображает себя главным.

Кэш напрягает предплечье, удерживая поводья, и подводит своего коня ближе.

— Это вызов?

— Это просто факт, — спокойно отвечаю я.

Уайатт запрокидывает голову и громко смеётся.

— Да в ней больше Гарретта, чем я думал.

Я жду, что Кэш скривится. Бросит какую-нибудь ехидную, едкую фразу. Но он просто смотрит на меня из-под полей шляпы.

— Всех нас удивляет, да?

Спина ноет от долгой езды. Лицо болит от постоянной улыбки. Но когда Уайатт и Кэш сравнивают меня с отцом, внутри распирает гордость.

Я очень, очень жалею, что не приложила больше усилий, чтобы проводить с ним время. Узнать его лучше. И в то же время я очень, очень горжусь тем, что унаследовала что-то от него. Любовь к этой земле, возможно, одна из этих черт. Хотя скорее к этой жизни.

В седельной сумке завибрировал телефон. Пока я его достаю, сигнал уже пропал, так что перезвонить маме не получится. Честно говоря, это даже к лучшему. Вряд ли она сказала бы что-то хорошее по поводу того, что я гоняю скот с пятнадцатью ковбоями где-то в глуши. Да что там, ей бы вообще не понравилось, что мне это нравится.

Но сердце всё-таки делает странный кульбит при мысли, что у неё могут быть новости от юристов. Конечно, я хочу вернуться в Даллас. Хочу получить доступ к своему наследству, чтобы воплотить в жизнь мечты о Bellamy Brooks. И чем скорее, тем лучше.

Но вот мысль о том, что мне снова придётся вернуться в свою тихую, пустую квартиру… Мне это не нравится. И я даже не знаю, что думать по этому поводу.

Списываю всё на новизну. Конечно, сейчас я хочу остаться на ранчо. Это весело и захватывающе, потому что для меня это что-то новое. Да и горячие ковбои тут есть. Но со временем блеск потускнеет. Причём скорее рано, чем поздно. Давайте будем честны: сегодня я поставила будильник на три тридцать утра. Я не смогу так просыпаться вечно.

Когда мы загружаем лошадей в трейлеры и возвращаемся в дом на обед, я уже умираю с голоду.

Я в два счёта уничтожаю сэндвич с тушёной свининой, который нашла в холодильнике — с горкой набитый домашним капустным салатом и политый самым острым, самым вкусным барбекю-соусом на свете. Запиваю лимонадом, а потом пробую брауни, которые буквально умоляет попробовать Салли.

Съедаю два.

Удивительно, но мой желудок справляется со всем этим без последствий. Это какое-то чудо. Впрочем, я ведь сжигаю калории на ходу. Приятно хоть раз не отказывать себе в удовольствии.