Я также любила находиться на свежем воздухе, на ранчо, в седле. Это давало ощущение, что я часть чего-то большего. Сам процесс захватывал. А внимание родителей было… всем.

— Красиво, да?

Я открываю глаза и вижу Кэша, сидящего на коне рядом. Он в рабочих перчатках, а его предплечья уже блестят от пота.

Сегодня на нём ещё и чапсы.

Настоящие, добротные кожаные чапсы, коричневые, застёгнутые пряжкой прямо… по центру.

Нет слов, чтобы описать, насколько божественно он в них выглядит. А его уверенные, неторопливые движения в седле? И тот надеждой наполненный взгляд за завтраком, когда он спросил, остаюсь ли я на ранчо?

Я слегка двигаю бёдрами, пытаясь ослабить нарастающее напряжение между ног. Но от этого только хуже. Шов джинсов проходит ровно по чувствительной точке, заставляя жаждать… большего.

Мне хочется, чтобы вместо джинсов там был Кэш. Но этого не будет, так что… спасибо, что существуют вибраторы?

С утра мы почти молчали, пока ехали в его пикапе к этому пастбищу, таща за собой прицеп с лошадьми. Он сказал, что мы примерно в восьми километрах от конюшни. А теперь мы верхом — я на Марии, Кэш на своём огромном вороном жеребце Киксе, а его братья и работники ранчо подъезжают следом на нескольких грузовиках ранчо Лаки. Скоро начнётся работа.

Я улыбаюсь.

— В прошлый раз, когда я видела рассвет, я шла домой из бара. Тогда у меня было такая жуткая похмелье, что не до красоты было. А это… совсем другое.

— Ах ты, гуляка, — ухмыляется он.

— Чёрт возьми, ещё какая. Думаешь, где я научилась танцевать?

— Надеялся, что на светских вечерах или на занятиях балетом или типа того.

Я смеюсь, хотя сердце вдруг начинает биться чаще. Он помнит, что я занималась танцами.

— Там тоже.

— Справишься? — Кэш кивает на Марию. — Крикни, если помощь понадобится.

Я двигаюсь в седле.

— Это же как велосипед, да? Нужно просто снова привыкнуть, и всё вернётся.

— Если ты так говоришь.

Я протягиваю руку и слегка толкаю его в плечо.

— Спасибо за поддержку.

— Молли Лак, если есть что-то, в чём ты не нуждаешься, так это в том, чтобы тебе говорили, что ты чего-то не можешь. Ты знаешь, на что способна. — Он смотрит на меня, щуря один глаз от яркого солнца. — Так что вперёд, бери и делай.

Я улыбаюсь и выпрямляюсь в седле.

— Ничего себе, какая мотивирующая речь, Кэш.

— Благодарю покорно.

Он прикасается пальцами к краю шляпы, а выглядит при этом так, что я замираю, сердце подкатывает к горлу. Он прямо вылитый Брэд Питт в Легендах осени. Я почти жду, что сейчас появится Энтони Хопкинс и начнёт меня отчитывать за то, что пялюсь на его самого красивого сына.

Точно, а медведи тут вообще водятся?

Всё это было бы куда проще, если бы Кэш не был таким чертовски привлекательным.

— Спасибо, что позволил мне поехать с вами, — выдавливаю я.

Он ухмыляется и надевает солнцезащитные очки в золотой оправе.

— Всегда пожалуйста. А теперь смотри и учись.

О Господи, и я смотрю.

Направляя Марию к краю стада, я наблюдаю, как Кэш собирает ковбоев и устремляется прямо в самую гущу событий. Сегодня выходной, но все братья Риверс здесь, кроме Сойера, у Эллы нет детского сада, так что он сегодня на дежурстве в роли папы, а ещё десяток работников ранчо.

Их преданность делу впечатляет.

Они все верхом. Их работа напоминает танец: Кэш всегда впереди, на своём огромном вороном жеребце, остальные слаженно двигаются вокруг него, направляя стадо к другому пастбищу.

В воздухе клубится пыль, смешанная с запахами травы, пота и навоза. Гулкое мычание коров отдаётся эхом в ближайшем каньоне.

Скоро приходит жара, но это никого не останавливает. Я смотрю, затаив дыхание, как Кэш пускает коня в бешеный галоп, чтобы догнать отбившегося лонгхорна — длиннорогого быка. Он наклоняется вперёд в седле, одной рукой удерживая поводья, а другой — верёвку, привязанную к седлу.

Грациозные, мощные движения, полное слияние с конём — завораживающее зрелище. Длинные скачки, разлетающиеся капли пота, абсолютная сосредоточенность. Ни тени сомнения. Ни мысли о том, как это выглядит со стороны, ни страха перед возможной ошибкой.

Они просто делают свою работу.

И делают её чёртовски хорошо.

После небольшой схватки у гребня холма Кэшу удаётся загнать быка обратно в стадо.

Я ощущаю удары копыт его жеребца у себя в груди, когда Кэш, вздымая пыль, мчится ко мне с широченной улыбкой на лице.

— Йииии-ха! — кричит он.

Его радость, его уверенность, разливается по пастбищу, словно пожар, и ковбои откликаются на его крик собственными возгласами.

У меня бешено стучит пульс.

Это… весело. Чёрт возьми, как же это весело.