Тот факт, что мы не были хороши друг для друга, не значит, что мы не были хороши для тех, кто есть в нашей жизни.

Кэш открывает кран, наполняя ванну. Я замечаю пакеты, которые он поставил на стойку, и только сейчас понимаю, что там.

Эпсомская соль.

Святой Боже. Этот ковбой набирает мне ванну. С солью. Потому что я устала, у меня болят мышцы, и, как оказывается, он чертовски заботливый и порядочный человек. Интересно, а если я попрошу, он залезет в неё вместе со мной?

Я прочищаю горло.

— Так вот какие у тебя были «запасы»?

— Соль. И уединение. Не был уверен, что у тебя есть такие вещи в Новом доме.

— Думаю, нет.

Кэш высыпает в воду несколько стаканов соли, потом выпрямляется.

Потолки в доме низкие, и он кажется здесь ещё больше, шире.

А ещё он весь в поту.

— Отмокай не меньше двадцати минут, — говорит он, указывая на воду. — Лучше час, так что не торопись.

Он поворачивается, открывает шкафчик рядом с душем и достаёт пару полотенец.

— Оставлю их здесь, на стойке. Тебе что-нибудь ещё нужно?

Я моргаю, потеряв дар речи.

В комнате разливается терпкий, свежий аромат эвкалипта, и сердце сбивается с ритма. Вот что я всегда чувствовала на его коже. Он, должно быть, часто принимает такие ванны.

Кэш снимает шляпу и запускает руку в волосы.

— Что?

Я качаю головой, прищуриваясь.

— Кто ты вообще, чёрт возьми?

Его губы дёргаются в улыбке.

— Твой управляющий. А теперь в ванну.

И, не дав мне времени на возражения, проходит мимо и закрывает за собой дверь.

Глава 18

Кэш

В ловушке

Что там говорят британцы? Сохраняйте спокойствие и продолжайте?

Я стараюсь изо всех сил следовать этому принципу, направляясь на кухню. Ровные, уверенные шаги.

Ровное, уверенное сердцебиение.

Только вот оно ни черта не ровное. И уж точно не уверенное. Пульс грохочет по телу, словно ударная волна, каждый удар — напоминание о том, что прямо сейчас в моей ванной раздевается Молли Лак.

Я наливаю себе стакан воды и залпом выпиваю. Пот стекает по шее и спине. Вздрагиваю, когда слышу глухой звук.

— Прости! — окликает Молли. — Это просто мои ботинки.

Косившись на бутылку текилы у холодильника, я думаю, не сделать ли мне глоток. Или три. Почти четыре часа. Вполне себе ближе к пяти, верно?

Неправильно думать о том, как Молли выглядит, снимая одежду. Совсем неправильно представлять, как она сбрасывает джинсы, как ткань соскальзывает на пол вместе с трусиками.

Она ведь только что рыдала в амбаре, черт возьми. Бедняжка совсем разбита. Мне нужно позаботиться о том, чтобы с ней все было в порядке.

А вот хвататься за текилу, открывать дверь в ванную и…

Нет. Нет, нет. Даже думать об этом не буду.

Так что я глотаю воду и жду, когда это напряжение в теле ослабнет.

Молли сегодня работала на износ. Слишком сильно. Я не должен был позволять ей снова выходить в амбар после обеда. Но позволил. И чувствую себя дерьмово, что не заметил раньше, как ей тяжело.

Вот почему я привел ее сюда. Конечно, мог бы просто отвезти в Новый дом. Молли взрослая женщина. Она может сама о себе позаботиться.

А что, если я хочу позаботиться о ней?

Даже закаленные работники ранчо временами ощущают боль в мышцах. Это всегда неприятно. А у Молли все болит так, что одними таблетками тут не обойтись.

Не перегнул ли я палку, набирая ей ванну? В какой-то части меня гложет чувство, что это уже чересчур. Что я вторгаюсь в какую-то личную территорию. Обычные люди не приглашают своих начальников в свой дом, чтобы те понежились в горячей воде.

С другой стороны, наши с Молли отношения далеки от обычных. Как мне быть нормальным рядом с девушкой, которую я люблю ненавидеть?

Только я ее больше не ненавижу. Я… сам не знаю, что чувствую. Но знаю одно: я не оставлю ее одну, плакать в ванной.

Я мог бы уйти. Наверное, даже должен. Еще куча дел в амбаре. Несколько звонков, на которые я не ответил за день.

Но ноги не двигаются. Вместо этого я вешаю шляпу на крючок у двери, беру телефон, благодаря Wi-Fi в домике мне не нужен рация, и набираю Дюка, который наверняка сейчас в Новом доме, перекусывает.