— Впечатляет, да? — говорю я.

— В Далласе такого точно не увидишь. Там столько городских огней, столько смога, что Луну порой не разглядишь. — Молли скрещивает руки на груди. — Это выглядит настолько красиво, что даже нереально. Это когда-нибудь надоедает? Звёзды, ночное небо?

— Нет. — Я делаю шаг к ней. — Никогда.

В тишине я слышу, как она сглатывает.

— Теперь я понимаю, почему папа так любил это место.

Я смотрю на неё. Впитываю её задумчивое выражение, изящные линии шеи.

— Те, кто любит это место…

— Любит его по-настоящему. — Она переводит на меня взгляд. — Как можно не влюбиться? Если бы я не валилась с ног, я бы осталась тут навсегда.

Я киваю в сторону двери.

— Звёзды будут и завтра. И послезавтра. Пора тебе внутрь.

— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась? — Её глаза искрятся в темноте. — Честно. Я же знаю, что пару дней назад ты пытался меня напугать, чтобы я уехала.

Улыбаясь, я пинаю носком гравий.

— Ты дочь Гарретта. Если будешь такой же хорошей хозяйкой, как он…

Она тоже улыбается, разворачивается и идёт к дому. Я засовываю руки в карманы и следую за ней, мои шаги глухо отдаются по ступеням.

Не. Трогай. Её.

Но. Я. Хочу.

Когда она оказывается на верхней ступеньке, то поворачивается. Я резко останавливаюсь, сердце срывается с места.

— Спасибо, что выслушал, — говорит она. — Обычно я не откровенничаю с незнакомцами…

— Я тебе не незнакомец.

Наши взгляды встречаются. Пространство между нами сжимается, искры пробегают по коже, когда её глаза скользят к моему рту.

Чёрт возьми, Молли собирается меня поцеловать?

— Нет, — говорит она. — Не незнакомец.

А потом она встаёт на цыпочки и обнимает меня.

Я настолько ошеломлён, что просто стою, как полный идиот. Я знаю этот вид объятий. Её руки обхватывают мою шею, её грудь и живот прижимаются ко мне.

Ей нравится этот контакт. Ощущение моего тела рядом. Она хочет большего.

Желание вспыхивает во мне, кровь закипает от того, что я готов дать этой девчонке ровно то, чего она просит. Не раздумывая, я обхватываю её за талию и притягиваю ещё ближе, зарываясь лицом в её шею.

После вечера, проведённого на танцполе в Рэттлер, она всё равно пахнет чертовски хорошо. Сладко — запах девчачьего шампуня и её чертовски сексуальных духов.

— Давай не будем убивать друг друга, ладно? — Её голос другой. Едва слышный шёпот.

Когда я отвечаю, мой голос тоже звучит иначе:

— Ничего не обещаю.

— Ты сложный, знаешь это?

— Разве было бы интересно, если бы я делал всё просто?

Она фыркает, её дыхание касается волос на моей шее.

— Ты всё, что угодно, но только не простой, Кэш.

Малышка, только поцелуй меня и увидишь, насколько я могу быть простым.

Ей всего-то нужно сказать слово. Сделать шаг. И через пару секунд я уже буду между её ног.

Стоит мне представить её мокрой, как член тут же оживает. Если я задеру её юбку, что я там увижу? Наверняка эти нелепые шёлковые трусики.

И горячую, напряжённую киску, пульсирующую от ночи, полной танцев, прикосновений и флирта.

Пульс оглушительно гремит в висках, в тот же момент Молли разжимает руки, отступая ровно настолько, чтобы наши взгляды снова встретились.

Она смотрит на меня. Я смотрю в ответ.

Я до боли осознаю, как моё сердце стучит теперь где-то в районе губ. Её губы приоткрываются, и я замечаю проблеск белых зубов за розовой линией.

Мои руки всё ещё на её талии. Её ладони — на моей груди.

Я изо всех сил стараюсь вспомнить, почему поцеловать Молли Лак — ужасная идея.

Стараюсь… и не могу.

Я уже готов идти до конца, но она делает шаг назад, поворачивается к двери и, не глядя, машет мне рукой.

— Спокойной ночи, Кэш.

Я нахожу в себе силы крикнуть ей вслед:

— Закрой дверь.

— Конечно, закрою. Не хочу, чтобы ты сюда пробрался.

Паршивка.

Но, видимо, теперь мне это на все сто нравится. Я возбужден. Не сплю. До глубины души раздражён тем, что стою с возбужденный и и не сплю в полночь в пятницу.

Провожу рукой по лицу и жду, пока услышу, как щёлкает замок. Только после этого сажусь в грузовик и еду домой.

И, если честно, мне чертовски хочется, чтобы Молли поехала со мной.