Третий погиб с криком, когда на него обрушилась массивная тень. Она рухнула сверху, протащив его по земле и утянув за собой в мрак. На том месте, где был солдат, осталась лишь небольшая воронка, в которой тьма медленно растворялась.

Игорь обернулся, его глаза сверкали холодной яростью.

— Сжать ряды! Уничтожить их всех!

Оставшиеся солдаты сомкнулись, выстраивая круг. Они двигались как машина, словно одно целое. Их обсидиановые клинки мелькали в воздухе, каждый удар сопровождался хриплыми криками Теней.

Один из воинов вонзил клинок в появившуюся перед ним Тень — она отшатнулась, но тут же прыгнула на него сверху. Он попытался защититься, но Тень успела зацепить открытый участок между пластинами брони. Раздался хруст, солдат рухнул на колени, но перед тем как его добили, другой воин одним точным движением пронзил Тень насквозь, растворяя её в ничто.

Рикард наблюдал за этим хаосом, чувствуя, как внутри него разгорается гнев. Это была не битва, это была бойня.

— Ты видишь это?! — выкрикнула Ласточка, сжимая кулаки. — Они сражаются за свою жизнь, а для вас это просто очередная операция!

Игорь даже не взглянул на неё. Он лишь холодно произнёс:

— Именно.

Солдаты продолжали наступление. Они разрывали Теней в клочья, их обсидиановые лезвия оставляли за собой следы пустоты.

Рикард медленно поднял голову и увидел, как Игорь, поймав момент, вонзил свой клинок в самую большую Тень, что нависала над полем битвы. Раздался пронзительный крик — Ласточка в ужасе обернулась.

Рикард посмотрел туда же, и его сердце дрогнуло.

Это был Лаккель.

Его силуэт колыхался, теряя форму. Глаза мерцали отчаянием, словно он осознавал свою судьбу. В последний момент он повернулся к Ласточке и прошептал:

— Прости…

А затем исчез.

Ласточка застыла на месте. Ее губы дрожали, а глаза наполнились слезами. Она шагнула вперед, протянув руку туда, где секунду назад был Лаккель, но там уже ничего не осталось — лишь пустота.

— Нет… — сорвалось с её губ. — Нет, нет, нет…

Рикард почувствовал, как внутри него все сжалось. Он видел много смертей. Он сам лишился семьи, видел гибель Корешка, но в этот момент ему было почти так же больно, как Ласточке. Он знал, что она потеряла не просто соратника. Она потеряла того, кто был для нее последней связью с чем-то настоящим.

— Ты… убил его… — её голос дрожал от гнева. — Он… обещал…

Она медленно обернулась, её лицо исказилось от ярости. Она смотрела прямо на Игоря Ветрова.

— Ты убил его!

Игорь спокойно смахнул пыль с обсидианового наплечника и взглянул на нее с холодным безразличием.

— Я убил врага.

Ласточка сжала рукоять кинжала.

— Если они мертвы, то ты чем лучше?

Игорь посмотрел на неё холодно.

— Я лучше тем, что я жив.

Тени, что остались, начали отступать, растворяясь в темноте. Ласточка тяжело дышала, её грудь вздымалась от сдерживаемого крика.

— Ты… за это ответишь… — её голос стал ледяным.

Игорь пожал плечами.

— Ты можешь попробовать.

Рикард видел, что Ласточка уже чуть сдвинулась с места, но он успел схватить её за плечо.

— Не сейчас. — Его голос был твердым.

Она посмотрела на него с болью в глазах, но через несколько секунд напряжение в её теле ослабло.

В этот момент один из солдат подошел к Игорю.

— Господин, мы захватили старейшину.

Игорь усмехнулся.

— Отлично. Ведите его на корабль.

Ласточка дернулась.

— Нет!

Она вновь попыталась броситься вперед, но Рикард снова удержал её.

— Твой бой не здесь, — прошептал он ей.

Игорь развернулся и, не глядя на неё, бросил через плечо:

— Если ты умная, ты забудешь это место. Оно больше не принадлежит тебе.

Ласточка тяжело дышала. Её губы сжались в тонкую линию. Она посмотрела на уходящего Игоря, на солдат, уводящих старейшину, на дымящиеся руины её дома…

Она поняла, что всё, что у неё было, теперь потеряно.

Ласточка резко выхватила руку Рикарда и, вложив в нее всю свою силу, обрушила ближайшие колонны у выхода. Каменные глыбы с грохотом рухнули, поднимая клубы пыли и загораживая путь Игорю и его солдатам.

— Черт возьми! — раздалось из-за завала.

Рикард повернулся к ней, но Ласточка уже отступала назад.

— Ласточка, нет! — он шагнул вперед, но она подняла ладонь, останавливая его.

Её лицо было залито слезами, но в глазах читалась твердость.

— Прости, Рикард. Я не могу жить в этом мире. Но я смогу быть с ними…