— Не смей! — закричал он, но она уже развернулась и побежала.

Её силуэт растворился в темноте, мелькнул в отблесках древних ламп. Она неслась по залу, перепрыгивая через разбросанные обломки, петляя между разрушенными колоннами. Её цель была ясна.

Рикард сорвался с места.

— Ласточка, остановись!

Но она не слушала.

С глухим стуком её ноги скользнули по каменному полу, и она встала прямо у Обсидиановой Стены. Тьма, что жила в ней, словно ожила, загустела, стала осязаемой. Шёпот теней заполнил воздух.

Рикард бросился к ней, но…

Слишком поздно.

Ласточка глубоко вздохнула, её глаза блеснули в свете уранового излучателя. Тени, что веками обитали в Обсидиановой Стене, закружились вокруг неё, обвивая её хрупкое тело чёрными спиралями. Казалось, сама темнота впитывала её в себя, приглашая в бездонную пропасть.

Рикард, подавляя яростный рёв в груди, метнулся вперёд, протягивая руку.

— Ласточка, не делай этого!

Она посмотрела на него с грустной улыбкой.

— Рикард, я слишком долго жила между светом и тьмой. Теперь пришло время сделать выбор.

Её фигура словно таяла в черноте. Шёпот теней становился всё громче, окружающее пространство вибрировало от невидимой энергии.

— Ты не обязана этого делать! — выкрикнул он, сжав кулаки.

— Но я обязана, — её голос звучал спокойно, даже умиротворённо. — Я обещала им. Я обещала Лаккелю…

Это имя поразило Рикарда, словно удар в грудь.

Вспышка тьмы разорвала пространство вокруг неё. В мгновение ока её тело окутала пелена абсолютного мрака, за секунду поглотившая её целиком.

Рикард рванулся вперёд, но что-то мощно оттолкнуло его назад. Он упал на колено, тяжело дыша.

Тени продолжали кружиться вокруг Стены, словно радуясь приходу новой сущности в своё царство.

Ласточка исчезла.

Рикард почувствовал, как внутри него что-то оборвалось.

Резкий, пронизывающий разум шёпот вспыхнул в его голове. Он не был человеческим — это был голос, состоящий из тысяч перешёптывающихся теней, сотканный из самой сути безмолвия.

— Убирайся…

Всё вокруг исчезло.

Чёрная завеса поглотила пространство, затмила свет, лишила его возможности видеть даже собственные руки. Его дыхание участилось, но страха не было. В этом мраке он чувствовал лишь пустоту.

А затем…

Перед ним проявилась дорога. Узкий, почти выжженный проход, ведущий наружу, прорезанный в бесконечной тьме, как единственная нить реальности.

Позади него раздавались крики. Он слышал, как то, кто был позади него метались в слепоте.

— Чёрт! Я ничего не вижу! — голос Игоря, злой, яростный, но уже неуверенный.

— Они повсюду! — Артур сражался, но не видел, с чем.

Громкие вопли солдат, звуки падающих тел. Их страх заполнял пространство, словно невидимый туман, впитываемый этой бездонной чернотой.

Рикард не повернулся. Он смотрел только вперёд.

И он понял: они это заслужили.

Никакого сожаления.

Он сделал шаг. Затем ещё один. Дорога оставалась перед ним — ясная, ведущая к выходу.

А когда он приблизился к самой границе, когда тьма уже отпускала его, он услышал последний шёпот.

— Ты был хорошим другом…

Будто игла в сердце.

Он почувствовал, как его душу пронзила холодная, но одновременно болезненно-тёплая боль.

Он замер. Но лишь на мгновение.

Не оглядываясь, Рикард покинул базу.

И как только он вышел за её пределы, пространство позади содрогнулось.

С глухим рёвом древняя структура обрушилась, погребая под собой всё внутри.

Рикард шел по улицам Брагара, не видя перед собой ничего, кроме размытых огней и теней прошлого. Его разум был охвачен тьмой не меньше, чем та, что поглотила базу Теней Ночи.

Ласточка…

Где-то глубоко внутри он понимал, что всё было неизбежно. И всё же это не делало боль слабее. Она пульсировала в его груди, отдавалась в висках глухим стуком, будто отголосок далекого выстрела.

Он брел по каменным тротуарам города, освещенным искусственными огнями, и едва замечал окружающих. Солдаты Игоря Ветрова патрулировали улицы, их черные доспехи отражали свет витрин и неоновых вывесок. Город, казалось, жил своей жизнью, но в каждом взгляде простых жителей читался страх.