Джемма присела на кровать. Данн понял: она ожидала, что он сядет на стул. Однако остался стоять.

– Итак, – начал детектив, – вы бы предпочли, чтобы я называл вас Теодорой или Джеммой?

Она поджала губы.

– Я вижу, моя мать рассказала вам почти все.

Он приподнял бровь.

– Ваша мама не сказала мне ни единого слова, если не считать вопроса, не хочу ли я чашечку чая.

Джемма немного помолчала, а затем произнесла:

– Вам позвонил Ричард?

– Ну да. – Он оценил ее реакцию. Она не казалась особо удивленной или рассерженной. Просто усталой.

– Теперь меня зовут Джемма, – наконец ответила она.

– Джемма Фостер, верно?

– Да.

– И вы проживаете в Чикаго?

Плечи у нее слегка поникли. Неужели она думала, что сможет легко исчезнуть снова? Данн никогда этого не допустит. Он ругал себя последние тринадцать лет и не собирался повторять ту же ошибку.

– Да, – наконец сказала она.

– Мы так и не закончили наш разговор много лет назад, – сказал он.

Джемма кивнула, но не произнесла ни слова. Итак, короткие односложные ответы или вообще никаких ответов. Детектив был хорошо знаком с подобной тактикой. Нормальный ход – он сумеет ее разговорить.

– Почему вы сбежали? – спросил Данн. Он, конечно, знал, почему она сбежала. Но хотел, чтобы она сказала это сама.

– Разве это не очевидно? – резко отозвалась Джемма. – Вы хотели повесить это убийство на меня.

– Нет, не хотел. Я хотел найти того, кто это сделал. Я никогда не был убежден, что это были вы.

– Вы тогда сказали, что у вас на меня «целая гора улик». – Она изменила интонацию, передразнивая его. Данн едва не улыбнулся – вышло очень похоже.

– Верно. Но кое-что тут не складывалось.

– Например?

– Мы можем обсудить это позже. А пока давайте поговорим о вас и о Виктории.

– Ладно.

– Тридцатого октября две тысячи десятого года Виктория Хауэлл устраивала у себя дома вечеринку в честь Хэллоуина. И там появились вы.

– Верно.

– Зачем вы туда пришли?

– Разве мы уже не говорили об этом?

Конечно же, говорили… И Данн знал протоколы допросов почти наизусть – столько раз их перечитывал.

– Все-таки тринадцать лет прошло… Память у меня уже не та, что прежде. Так что давайте пройдемся по всему этому еще разок. Вы с Викторией ведь не были особо близки.

– Нет, не были.

– А почему? Разве вы не дружили, когда были помладше?

– Да, – прошептала Джемма. Веки у нее дрогнули, в глазах промелькнуло что-то очень далекое. – Когда-то мы были лучшими подругами.

– Так почему же перестали?

– Я не знаю. – Она пожала плечами. – Мы просто отдалились друг от друга. Она была одной из крутых девчонок. А я была в последних рядах.

– Довольно слабое объяснение, я бы сказал.

– Иногда что-то случается просто само собой. Мы просто перестали быть подругами. – Ее взгляд стал слегка рассеянным, как будто Джемма на самом деле не видела собеседника. – Помню, что тогда она вроде как все время злилась на меня. Как будто я сделала что-то не то. Только вот я никак не могла понять, что именно. Даже когда спросила у нее.

Данн вообще-то помнил, как все это произошло. Новой лучшей подругой Виктории вдруг стала Донна, которая до тех пор лишь издалека боготворила ее. Он вспомнил, как радовался за свою дочь, видя, в каком та восторге от того, что столь популярная одноклассница вдруг допустила ее в свой круг. Его это всегда удивляло.

– И это не ограничилось тем, что вы просто отдалились друг от друга, верно? – спросил детектив.

– Так вот к чему мы идем… Она издевалась надо мной, а я убила ее? К слову о слабом объяснении…

Он приподнял бровь.

– Я не пытаюсь пришить вам убийство, Джемма. Но я хочу получить полную картину того, что произошло.

Она вроде задумалась над этими словами. Прикидывала, не закончить ли этот разговор прямо на этом месте. И тогда ему придется задержать ее. Данн горячо надеялся, что до этого не дойдет.

– Да, – наконец произнесла Джемма. – Она и еще несколько девчонок иногда пакостили мне.

И несколько других девчонок… Данн сохранял невозмутимое выражение лица, зная, о чем они оба думают. Что одной из этих девчонок была его дочь.

– Каким образом пакостили?

– Обзывали меня по-всякому, насмехались надо мной… Однажды макнули меня головой в унитаз. Выбивали всякие вещи у меня из рук. Например, тетрадки, или колу, или мою сумку…

Ее тон был невозмутимым, почти скучающим. Джемма вела себя так, словно это не имело большого значения, что все это были просто детские штучки, которые едва ли ее волновали. Но Данн уловил, как напрягся ее голос в этот момент. Джемма отвела глаза, избегая его, и на миг в них промелькнула обида – та давняя обида семнадцатилетней девчонки. Сразу три свидетельницы тогда слышали, как она говорила Виктории, что убьет ее из-за случившегося в туалете. Одной из них, естественно, была Донна собственной персоной.