Но она только что повстречалась с президентом говнюков из своей школы, и он не раскусил ее. Не схватил и никак не обозвал. А даже если и узнал ее, то абсолютно ничего не сделал.

Похоже, Стив был прав. Похоже, никто ее тут не узнает.

Джемма двинулась было через улицу к своей машине, уже держа ключи в руке, но тут остановилась. Всего в нескольких кварталах от нее помигивала красная неоновая вывеска «У Майки».

Стив сказал ей, что Рассел Хауэлл почти каждый вечер выпивает именно здесь. Было чуть больше шести вечера. Интересно, он уже там?

Ободренная недавней встречей, Джемма быстро прошла по улице и проскользнула в бар.

Она никогда еще здесь не была – уехала из города задолго до того, как ее могли тут законно обслужить. Однако, даже еще не зайдя туда, уже знала, что там увидит: тусклое освещение, бильярдный стол с разноцветными шарами, покрытый потертым и кое-где продранным сукном, футбольный матч на большом телевизоре… Это заведение было классическим клоном любого бара в любом маленьком городке по всей стране. Несколько мимолетных взглядов скользнули по ней, когда Джемма ступила внутрь, но она больше не сжималась от страха, поскольку теперь поняла то, чего не осознавала до сих пор. В Крамвилле, где все знали друг друга как облупленных, одного только вида незнакомой женщины было достаточно, чтобы заслужить заинтересованный взгляд.

Джемма оглядела посетителей в поисках Рассела. За одним из столиков развалились трое крупных детин, все над чем-то смеются… Эти слишком молоды. Другой столик целиком оккупировали женщины – одна показалась ей знакомой. Может, кто-то, с кем она училась в школе? У барной стойки расположилась какая-то пара, наблюдающая за игрой по телевизору, – мужчина обнимал за талию женщину гораздо моложе себя. И еще какой-то пожилой дядька, потягивающий виски.

Рассел?

Джемма едва узнала его. В последний раз, когда она видела Рассела, ей был всего десять – когда родители отпустили ее с ночевкой к Виктории. Они танцевали у нее в комнате, а он ворвался туда и рявкнул на них обеих, чтобы они вели себя потише, сказав, что разговаривает с клиентом по телефону. Тео пришла в ужас, и даже Виктория вроде струсила. Они выключили музыку и провели остаток вечера в ее постели, переговариваясь совсем тихо, чтобы опять не потревожить его. Он был высоким и представительным, так и излучая устрашающую силу.

Этот старик не имел с ним почти ничего общего. Сгорбился над стаканом, кожа на лице свисает складками, рубашка в каких-то пятнах… Неужели потеря Виктории превратила его в эту пустую оболочку мужчины? Или это просто возраст?

Джемма села в нескольких барных табуретах от него и заказала пива. Украдкой бросила на него еще один взгляд. Он с явным отвращением наблюдал за футбольным матчем, а потом сплюнул на пол и пробурчал:

– Кретины….

Злился на какую-то из команд или сразу на обе? Или, может, его гнев был направлен на парней, которые хохотали в углу? Губы у него продолжали двигаться, как будто он все еще беззвучно произносил ругательства. Затем Рассел одним махом допил свой стакан и заказал еще один. У женщины за стойкой бара был раздраженный вид, когда она наливала ему виски – наверное, привыкла к тому, что Рассел постоянно доставляет неприятности. Как и все прочие местные пьянчуги. А очень похоже, что именно в такую категорию и попал Рассел – местных алкашей.

Внезапно он резко, как удар хлыста, повернул голову и встретился с ней взглядом. Порочная, глумливая улыбка расплылась по его лицу.

– Надо же, – процедил старик. – Вы только гляньте!

Джемма сглотнула, рука непроизвольно нырнула в сумочку, где лежал перцовый баллончик. Может, Зейн и не узнал ее. Но папаша Виктории? Человек, который считал ее убийцей своей любимой дочки? Уж он-то наверняка сразу понял, кто она такая.

– Такой красотке, как ты, не стоит пить в одиночестве, – продолжал он. – Дай-ка поставлю тебе стаканчик.

Губы у Джеммы скривились от отвращения.

– Нет, спасибо, мне достаточно.

Она ведь в дочери ему годилась, причем в буквальном смысле!

– Я видел, как ты на меня пялилась. – Рассел искоса посмотрел на нее. – Тут нечего стыдиться.

– Рассел, оставь ее в покое, – вмешалась женщина за стойкой.

– Не лезь не в свое дело! – прорычал он.

Джемма уже выкладывала на стойку купюру. Рассел – это явно не Теневик. И вообще в Крамвилле ли сейчас этот чертов Теневик?

– Рик, ты тупица, ни хрена у тебя не выйдет!

Но это должно было выйти, обязательно. Сто пудов. На сей раз это он всех их выставит идиотами.

Рик Питерс сидел в баре «У Майки» с Брюсом и Лео, и каждый из них пил уже по второй пинте пива. Зейн сказал, что, возможно, тоже скоро появится, как только закроется, хотя Рик сомневался в этом. Чувак выпал из обоймы. Закрыв магазин, всегда сразу шел домой. Весьма печально, надо заметить.

Рик опять чиркнул зажигалкой и поднес ее поближе к своему пиву.

– Понимаете, дело в том, что алкоголь всплывает, ясно? – объяснил он своим дружкам. – Пузырьки в пиве – это алкоголь, который поднимается в верхнюю часть стакана. На поверхность! Да, именно так это и называется. Алкоголь поднимается на поверхность.

– Братан, эти пузырьки – это углекислый газ, – сказал Брюс.

– Нет, идиот, углекислый газ – это типа как… яд, – возразил Рик. Эти чудики что, никогда не слышали об отравлении углекислым газом? – Как думаешь, стал бы Майки добавлять яд в свое пиво? Если б стал, здесь сейчас было бы не так уж много людей, точно?