Проснулась Джемма от знакомых звуков родительской ссоры. В последнее время это происходило все чаще. И когда они начинали выяснять отношения, она пряталась в своем шкафу, закрыв дверь, чтобы приглушить эти…

Погоди-ка…

Джемма слепо моргала, пока ее затуманенный от недосыпа разум постепенно приходил в чувство. Ее отец ушел от них двадцать лет назад, и с тех пор она его не видела. И мать о чем-то спорила не с отцом, а с Ричардом. Что было странно. Ричард никогда не спорил с ее матерью, насколько она помнила.

– …идти на работу, когда на улице творится такое? – говорил он громким голосом.

– Не похоже, чтобы это она их созвала, Ричард, – резко ответила ее мать. – Кто-то, наверное, увидел ее, и…

– Если б ты посоветовала ей остановиться в мотеле, как я и предлагал, у нас во дворе не было бы всего этого бардака! Я даже не хочу говорить про Рассела, который ночью приперся сюда…

– Говори тише, ты разбудишь Теодору.

– Может, ради этого ей стоит проснуться… – Он понизил голос, но Джемма все равно могла легко расслышать его через дверь, его слова были напряженными и сердитыми. – Я не хочу опять через все это проходить!

– Тогда, наверное, тебе не стоило вовлекать полицию.

– Это ты думала, что привлечь детектива – хорошая идея!

– Но Теодора не хотела, чтобы я…

– У нее тут нет никакого права голоса! – рявкнул он.

Громко хлопнула дверь, а затем внезапно наступила тишина. Джемма представила, как ее мать закрывает дверь их спальни и шипит на Ричарда, чтобы вел себя потише. Она лежала в постели, дрожа, с гулко бьющимся сердцем. Через несколько секунд ее охватило чувство вины, знакомое, как старый друг. Джемма ввергла жизнь матери в хаос, приехав сюда. Ричард был прав – и вправду следовало остановиться в мотеле…

О чем они вообще говорили? До того, как Ричард упомянул про Рассела? Что там за бардак на дворе перед домом?

Джемма встала с кровати, осторожно подошла к окну и выглянула наружу.

– Вот черт, – пробормотала она.

У входа в дом ее матери собралась небольшая толпа – некоторые люди разговаривали друг с другом, некоторые разглядывали дом. Джемма заметила, что один мужчина даже привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть, и отступила на полшага назад, гадая, не видно ли ее через окно. На другой стороне улицы она заметила фургон телевизионщиков, а перед ним – женщину, которая что-то говорила в микрофон, в то время как ее коллега направлял на нее большую телекамеру. Двое совсем молоденьких ребят в толпе прижались друг к другу, соприкоснувшись головами, и сделали селфи на фоне дома.

Если только ее мать или Ричард не успели стать местными знаменитостями, было совершенно ясно, что вся эта толпа явилась по ее душу. Новость разнеслась быстро – крамвиллская беглянка номер один вернулась в родные края.

Открылась дверь гаража, и на улицу выехала машина Ричарда. Люди со всех сторон бросились к ней – некоторые щелкали на бегу профессиональными фотоаппаратами, а по крайней мере двое репортеров выкрикивали ему какие-то вопросы, пока он медленно продвигался к проезжей части. Наконец пробравшись сквозь толпу, Ричард втопил газ в пол, свернул и под завывание мотора умчался прочь.

Внимание Джеммы привлекли две женщины на самом краю толпы. Глядя вслед уносящейся машине, одна из них наклонилась к другой и что-то прошептала, изогнув губы в знакомой полуулыбке. Джуди, одна из компашки Виктории в школе… Столько лет спустя она по-прежнему наслаждалась несчастьями других людей. Жирела на них. Как будто организм этой женщины и вправду мог усваивать питательные вещества из сплетен. Естественно, она была здесь. Должно быть, одной из первых услышала, что печально известная Теодора вернулась в город. И наверняка рассказала об этом еще десятку людей, прежде чем появиться во дворе этого дома – просто чтобы поглазеть, что из всего этого выйдет. Показалась Джемме знакомой и ее собеседница – возможно, тоже одна из тех девчонок, с которыми она ходила в школу. На самом деле Джемма сумела засечь в толпе пять или шесть знакомых лиц.

К горлу подкатила тошнота.

Она отошла от окна и вышла из спальни. Ее мать была на кухне – сидела за столом и пустым взглядом смотрела в стену. Заметив Джемму, нервно улыбнулась.

– Привет, зайка, – сказала она. – Тебе удалось хоть немного поспать?

– Э-э… Да. Немножко.

– Не хочешь кофе? Я только что сварила.

– Конечно – спасибо, мам.

Мать быстро встала и подошла к кухонному столу, достала из шкафчика кружку, затем порылась в поисках ложки. Скрывая свое волнение за обычными повседневными действиями. Джемма знала, как это делается. Она и сама много раз прибегала к этому способу. Просто автоматически выполняешь все необходимые действия, надеясь, что весь страх, который ты испытываешь, просто рассеется в привычной рутине.

– Там перед домом репортеры, – сказала Джемма, чувствуя себя немного по-дурацки, заявляя очевидное. – И еще какие-то люди.

– Ну да. – Ее мать нетерпеливо отмахнулась, как будто толпа перед домом была надоедливым роем мошек. – Они наверняка скоро уберутся. Ты же знаешь, что за публика в этом городе… Возбуждается по всякой ерунде.

Она протянула Джемме большую кружку кофе.

Джемма сделала глоток. Кофе был крепким и горьким. Это было как раз то, что ей сейчас требовалось.