Джемма лишь покачала головой, стиснув зубы.

– Теодора, – продолжал Данн. – Я искренне не считаю вас подозреваемой в убийстве Виктории. Хотя думаю, что вы были ключевым его свидетелем. Правда, вынужден признать, что тут я в меньшинстве. Шеф полиции считает, что это ваших рук дело, да и шериф тоже. За все эти годы я порядком натерпелся дерьма за то, что отказался арестовать вас, пока у меня еще имелась такая возможность. С точки зрения карьеры мне было бы лучше прямо сейчас надеть на вас наручники и отвезти в отдел. Но я не хочу этого делать.

– И почему же? – прошептала Джемма.

– Потому что, как я уже сказал, я не думаю, что это было ваших рук дело. И мы оба знаем, что стоит мне так поступить, как все в городе начнут опять требовать, чтобы вам официально предъявили обвинение. А как только такое произойдет, я не смогу нормально выполнять свою работу. Не смогу узнать, что на самом деле произошло той ночью. И наверняка не смогу вам ничем помочь. Но если вы не согласитесь поговорить со мной здесь и сейчас, я буду вынужден задержать вас.

Джемма годами готовилась к этому моменту. Единственным разумным поступком в такой ситуации было бы позвонить адвокату. Данн манипулировал ею. Он знал, что, если рядом с ней будет адвокат, ее будет трудней допрашивать, сложней расколоть. Адвокат объяснит ей ее права, будет подсказывать ей, что говорить и когда лучше промолчать. Сможет заключать сделки от ее имени.

И нет нужды прибегать к услугам старого болвана-адвоката ее матери. Она может найти настоящего адвоката. Они с Бенджамином вполне могут позволить себе приличного адвоката – или, по крайней мере, как ей представлялось.

Но уверенность в том, что Данн манипулирует ею, вовсе не означала, что он был в чем-то неправ. Как только детектив арестует ее, все станет только хуже. Хауэллы и все их знакомые будут требовать ее крови – как и большинство людей, с которыми Тео училась в школе. И она окажется в тюрьме, не в состоянии ничего сделать: ни найти того гада, который ее преследовал, ни – тут слово «сбежать» невольно промелькнуло у нее в голове, – ни провести свое собственное расследование. Ей придется дожидаться разрешения на телефонный звонок или чего-то в этом роде, даже чтобы просто поговорить с Лукасом. Она будет видеться с ним в лучшем случае раз в неделю.

Можно, по крайней мере, посмотреть, что хочет знать Данн. Хотя не то чтобы у него не имелось многочасовых записей допросов с нею. Она будет осторожна. И если почувствует, что он опять пытается пришить ей это убийство, заставить признаться, то сразу же прекратит разговор. И потребует адвоката.

– Ладно, – наконец произнесла Джемма. А слышит ли он ее сейчас сквозь стук ее колотящегося сердца? – Давайте поговорим.

Детектив глубоко вздохнул.

– Ну вот и славненько. На кухне?

– Нет. – В этом доме была лишь одна комната, в которой Джемма чувствовала себя хоть в какой-то безопасности. – Наверху. В моей старой комнате.

Джордж Данн последовал за Теодорой наверх, чувствуя себя так, словно идет во сне. Вообще-то, это было не такой уж большой натяжкой. Ему часто снились сны об убийстве Хауэлл. И во многих из этих снов он находил Теодору, или разговаривал с ней по телефону, или ему говорили, что она умерла и что правда умерла вместе с ней.

И вот где он теперь – с реальной Теодорой Бриггс…

– Сюда, – произнесла она, указывая на закрытую дверь. Голос у нее звучал теперь совсем по-другому. Тринадцать лет назад Тео не могла произнести ни одной фразы без невнятного эканья и меканья – отводя глаза, избегая его. А сейчас, хоть и явно была напугана, ни разу не споткнулась и не дрогнула. В какой-то момент всех этих прошедших лет Теодора обрела твердость духа.

Данн знал, где находится ее спальня. Он первым делом осмотрел эту комнату после того, как Теодора сбежала из города. Изучил ее записные книжки и остальные вещи. Но ей незачем было об этом знать.

– Хорошо, – кивнул детектив.

Войдя в комнату, Джемма нерешительно огляделась – как видно, осознав то, что только что пришло ему в голову. Это было странное место для разговора полицейского и подозреваемой. Единственный стул у крошечного письменного стола. А еще кровать и кресло-мешок. Чуть ли не полная противоположность тому месту, в котором они общались в последний раз, – той комнате для допросов в отделе полиции, с ее ярким светом, покрытыми плесенью стенами и видеокамерой на потолке.