Черт… А значит, к утру уже все без исключения будут знать, что она здесь. Шеф потребует ее задержания. И долго табанить с этим не выйдет.

– Это для вас все здорово усложнит. Дайте знать, если вам понадобится моя помощь.

– Хорошо.

Данн направился было к двери, но тут оглянулся на нее.

– Знаете, Донна никогда не думала, что это ваших рук дело. Сказала, что у вас для этого кишка тонка.

Джемма вроде даже не услышала его. Он вышел за дверь.

Попрощавшись с хозяевами дома, Данн вышел и направился к своей машине. Открыв багажник, достал портативный GPS-трекер, который недавно купил. Машина Джеммы стояла всего в нескольких ярдах дальше по улице. Он небрежной походкой подошел и присел за ней – в таком месте, где из ее окна не было видно, что он делает; Данн убедился в этом еще в ее комнате. Он быстро прикрепил маячок под задним бампером, а затем выпрямился. Оставалось надеяться, что она его не обнаружит.

Вернувшись к своей машине, Данн сел за руль, заехал за угол и припарковался на другой стороне улицы, откуда ему был хорошо виден дом.

Теодора уже раз ускользнула от него. Он не собирался допустить, чтобы это повторилось. Если сегодня она решит так поступить, то окажется за решеткой. Конечно, у него был GPS-трекер в ее машине, но он не хотел рисковать. Лучше все-таки подождать здесь – на случай, если она и вправду решит сбежать.

Отвинтив крышку термоса, Данн налил себе кофе. Ночь обещала быть долгой.

Джемма никак не могла уснуть. Если быть честной хотя бы с самой собой, она этого и не ожидала.

После ухода Данна Джемма позвонила Бенджамину. Лукас, конечно, уже спал, но, по крайней мере, она могла узнать, как прошел его день. Они играли в пятнашки в садике, и он, как видно, упал и расцарапал коленку, но Бенджамин сказал, что ничего страшного. Потом они ездили домой к его родителям. Натан тоже был там, хотя Бенджамин так и не понял, вернулся ли он насовсем или просто на ужин. Как бы там ни было, Лукас с Натаном играли в шахматы, и Лукас был в полном восхищении, потому что «съел» у Натана ладью. Она могла представить себе его улыбку, когда это произошло, – чудеснейшую гордую улыбку с чудеснейшим румянцем. И даже прослезилась. В тот момент Джемма прослезилась бы от чего угодно.

Ей нечего было ответить Бенджамину, когда он спросил, сколько все это еще продлится. Она не стала рассказывать ему о визите Данна и его зловещем предупреждении: «Не уезжайте из города». Не стала рассказывать ему и про Рика Питерса, который гнался за ней по улице с таким видом, как будто хотел ее задушить. Просто сказала ему, что поговорила со своей матерью и встретилась с одним из школьных друзей.

А теперь лежала в кровати своего детства, уставившись в потолок, вновь и вновь прокручивая в голове разговор с Данном. Он сказал, что некоторые улики не стыкуются между собой. Сказал просто для того, чтобы втереться к ней в доверие? Или это и вправду так? Данн не арестовал ее, так что это может означать, что он и вправду не верил в то, что она убила Викторию. И то, что он сказал про Донну, в самом конце… Что та не верила в ее способность сделать это. Почему Данн так сказал? Знал ли он, что Донна и была той, кто удерживал ее голову в унитазе много лет назад? По крайней мере, он должен знать, что его дочь была там.

Данн был не таким, каким она его помнила. Ну, он постарел, конечно же. Но Джемма помнила его агрессивным, нетерпеливым. Тогда ей казалось, что для него важней найти кого-нибудь, кого можно обвинить в этом убийстве, чем разобраться в том, что там произошло. И это как раз то, что она носила с собой все эти годы, – воспоминание о том, как детектив Данн наседает на нее с упорством гончего пса, пытаясь хитростью добиться признания. Прессует ее. Делая все ее слова звучащими как оправдание или ложь.

Но человек, с которым она разговаривала этим вечером, был совсем не таким. Он казался… чуть ли не отчаявшимся. Как будто хотел, чтобы это она верила ему, а не наоборот. Данн и вправду изменился? Или время исказило ее воспоминания?

Или, может, как она изначально и думала, весь этот вечер был еще одной стратегией, призванной склонить ее к признанию?

Ей следует уехать. Просто собрать свои вещи и уехать. Лукас утром проснется, а его мама уже будет рядом. И можно будет поцеловать его коленку, чтоб она побыстрей зажила. Неужели Данн и вправду станет выслеживать ее в другом штате?..

Пожалуй, что да. И Теневик тоже не оставит ее в покое. На сей раз побег невозможен.

Снаружи взревел автомобильный мотор, а затем послышался скрежет тормозов и хлопнула дверца. Джемма напряглась. Это могло и не иметь никакого отношения к ней. Или это мог быть Рик Питерс, который наконец-то понял, куда она девалась.

Она соскользнула с кровати и подошла к окну, не включая свет.

Перед домом стояла машина – одним колесом на тротуаре, фары включены. Из-за руля, пошатываясь, выбралась какая-то фигура и направилась к штакетнику.

Это был не Рик. Это был Рассел.

– Теодора! – взревел он, встав перед домом. – Теодора, а ну выходи, сучка!

Джемма вжалась в стену, в горле у нее пересохло. Зря она остановилась у матери… Надо было поехать в какой-нибудь мотель.

– Теодора! – Голос его звучал невнятно, и Рассел постоянно раскачивался взад и вперед. – Ты думаешь, что… Ты думаешь… что ты можешь…

В спальне ее матери открылось окно. Голос Ричарда звучал жестко и сердито, когда он крикнул:

– Езжай-ка домой, Рассел, пока я не вызвал полицию!