Дэйв притягивает меня к себе, и его теплые губы нежно касаются моих. От этого поцелуя, полного доверия и заботы, чувство вины становится почти физически осязаемым. Оно давит на плечи, сжимает грудную клетку, затрудняя дыхание.

– До вечера, – едва слышно шепчу я, торопливо выскальзывая за дверь. В горле першит, а глаза предательски щиплет.

Я почти бегом спускаюсь по лестнице, словно пытаясь убежать от собственной совести. Но она следует за мной по пятам, нашептывая, что я предаю лучшего мужчину в своей жизни ради… чего? Острых ощущений? Адреналина? Или этой необъяснимой, опасной тяги к Джейсону, которая затмевает здравый смысл?

Джейсон

Я меряю шагами гостиную, то и дело поглядывая на часы. До прихода Одри остается считанные минуты, и каждая секунда тянется мучительно долго. Как и вся эта неделя. Внутри бушует коктейль из предвкушения и какого-то странного беспокойства.

Когда наконец раздается звонок в дверь, я замираю на месте. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Черт, когда это я успел превратиться в нервного подростка?

Одри стоит на пороге – прекрасная, как всегда. Легкий румянец на щеках, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются непослушные пряди. Она явно нервничает, теребя ремешок спортивной сумки.

– Как тебя отпустил Дэйв? – спрашиваю я, пропуская ее в дом. От нее пахнет какими-то цветами, и этот аромат сводит меня с ума.

– Никак, – она опускает глаза. – Он не знает, что я у тебя.

Что-то неприятно екает в груди.

– Так ты ему начала врать? – мой голос звучит резче, чем я намеревался.

– Это не ложь, – она вскидывает подбородок. – Я сказала, что поехала на йогу, просто не сказала с кем.

Я медленно качаю головой, чувствуя странное разочарование. Не в ней – в себе.

– Что? – в ее голосе появляются злые нотки. – Ты меня еще осуждаешь? Я думала, что ты сам хочешь меня видеть. Я хотела тебе отказать во встрече, но ты настаивал.

– Я не думал, что тебе придется врать из-за меня, – тихо отвечаю я. – Раньше ты ему честно говорила, когда навещала меня в больнице.

Смотрю на нее и понимаю, что все идет не так. Совсем не так. Когда я звонил ей, представлял эту встречу совершенно иначе. Думал о флирте, о том особенном напряжении между нами, которое всегда заставляет воздух искрить. Но сейчас…

Сейчас я вижу, как она прячет глаза, как нервно теребит край футболки, и меня накрывает осознание: я толкаю ее к тому, чего она на самом деле не хочет. Заставляю предавать человека, которого она возможно любит. И ради чего? Ради моего эгоистичного желания быть рядом с ней?

– Не нужно думать за меня, – в ее голосе появляется агрессивная нотка. – Я сама несу ответственность за свои поступки. Тем более это просто йога. И всё. Не надо надумывать. Я пришла помочь тебе восстановиться. Не знаю, о чем ты там подумал.

Я смотрю на нее – такую решительную и собранную, и невольно улыбаюсь. Вот она, та самая Одри, которая сводит меня с ума.

– Я ни о чем не думал. Ты права, зря я начал эту тему, – примирительно поднимаю руки. – Давай начнем занятие.

Одри деловито достает свой коврик для йоги – нежно-бирюзовый, как море в солнечный день.

– Отлично. У тебя есть коврик? – она входит в роль инструктора, и это чертовски ей идет. – Тебе он понадобится, если ты планируешь продолжать дальше заниматься.

– Да, конечно, – киваю я, чувствуя странную гордость от того, что оказался подготовленным. – Я заказал на амазоне все необходимое для йоги.

Иду за ковриком в холл, где он все еще лежит в упаковке. Черный, максимально брутальный – других вариантов я даже не рассматривал.

– Пойдем на террасу, – предлагаю я, возвращаясь. – Погода отличная.

Выходим наружу, и солнце тут же окутывает нас теплом. Легкий ветерок играет выбившимися прядями ее волос, и я ловлю себя на желании заправить их ей за ухо. Но вместо этого просто расстилаю свой коврик рядом с ее, стараясь сохранять профессиональную дистанцию.

Краем глаза замечаю, как она украдкой оглядывает террасу. Да, я постарался – живые растения в кадках. Хотел произвести впечатление? Наверное. Но сейчас все это кажется таким незначительным по сравнению с ее присутствием.

– Начнем с самых основ, – говорит Одри, грациозно опускаясь на коврик. – Главное в йоге – это дыхание.

Я киваю, но едва ли слышу ее слова. Не могу оторвать взгляд от того, как солнечный свет играет в ее волосах, как изящно движутся ее руки, когда она показывает правильное положение тела. Черные легинсы подчеркивают стройные ноги, а простая белая майка только добавляет какой-то особенной женственности ее образу.