Ветер треплет полы расстегнутого пальто, пока я медленно бреду по кладбищенской дорожке. Шорох опавших листьев под ногами кажется оглушительным в этой давящей тишине. Вокруг ни души – только я и бесконечные ряды надгробий. Останавливаюсь перед серым камнем и достаю влажную салфетку из сумки.

Осторожно протираю холодный мрамор, стирая серые разводы от дождя и въевшуюся пыль. Пальцы замирают на выгравированных буквах, и к горлу снова подкатывает ком.

В и к т о р и я

В и н с е н т

Фамилия Джейсона рядом с её именем словно издевательски впивается в моё сознание острыми иглами. Внутри всё сжимается от смеси вины, ревности и какого-то болезненного любопытства. Даже сейчас, когда она… возможно мертва, я продолжаю ревновать обоих к ней.

– Знаешь, Вики, – мой голос звучит хрипло в промозглом воздухе, – мы с тобой как отражения в кривом зеркале. Обе метались между ними, разрывая сердца и себе, и им. Только ты выбрала уйти… если действительно ушла.

Кладу на холодный камень букет белых роз. Их аромат кажется неуместно сладким здесь.

– Я должна знать правду, – шепчу я, вглядываясь в дату на надгробии. – Жива ли ты? И если да, то зачем весь этот спектакль? Что ты задумала?

Порыв ветра срывает один лепесток с розы, и он, кружась, падает на землю. Как и я, падаю всё глубже в эту бездну между двумя мужчинами, которых… люблю?

***

Возвращаюсь домой в полном смятении чувств. Голова гудит от вопросов, догадок и противоречивых эмоций. Замечаю напряженную позу мужа и хмурый взгляд. Он сидит в кресле, сжимая что-то в руках.

– Одри, что это? – его голос звучит обманчиво спокойно, но я слышу в нем плохо скрываемую ярость.

Фотографии веером разлетаются по журнальному столику. У меня перехватывает дыхание – на снимках я, склонившаяся над могилой Виктории. На одном кадре я касаюсь холодного мрамора надгробия, на другом – кладу белые розы.

Кровь отливает от моего лица. В висках начинает пульсировать.

– Ты что, нанял за мной слежку? – мой голос дрожит от возмущения и обиды.

– А что мне остается? – он резко поднимается, делает шаг ко мне. – Ты постоянно навещаешь Джейсона. Я же вижу, как ты смотришь на него. Думаешь, я хочу быть дураком, которому ты наставишь рога?

Горький смех вырывается из моей груди:

– О, какая ирония! Теперь ты боишься измены? А где была твоя совесть, когда вы с Викторией крутили роман за его спиной? Человек, который трахал жену лучшего друга заговорил о верности?

Дэйв бледнеет, словно я залепила ему пощечину. Его кадык дергается, когда он сглатывает. В комнате повисает тяжелая тишина.

– Это в прошлом, – наконец произносит он глухо. – Меня беспокоит настоящее. Я изменился. А вот ты… Что с тобой происходит? Ты теряешь себя, Одри. Эти визиты на кладбище… Что дальше? Раскопаешь ее могилу?

– А может и раскопаю! – я срываюсь на крик, чувствуя, как внутри поднимается волна истерики. – Да, черт возьми, раскопаю, если придется!

Дэйв отшатывается, глядя на меня так, будто видит впервые. В его глазах мелькает что-то похожее на страх.

В груди всё горит от злости и обиды. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но это только подливает масла в огонь.

– Знаешь что, Дэйв? – мой голос срывается на шепот. – Ты боишься не того, что я могу тебе изменить. Ты боишься правды.

Он напрягается всем телом, я вижу, как желваки играют на его скулах.

– О чем ты говоришь?

– О том, что случилось с Викторией, – я медленно подхожу к нему, не разрывая зрительного контакта. – Что она правда окажется жива.

Его зрачки расширяются, на лбу выступает испарина.

– Прекрати, – хрипло произносит он. – Ты сходишь с ума.

– Правда? – я усмехаюсь, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Тогда почему ты так нервничаешь? Почему следишь за мной? Боишься, что я что-то узнаю?

Дэйв внезапно хватает меня за плечи, его пальцы больно впиваются в кожу.

– Послушай меня внимательно, – его глаза опасно темнеют. – Ради всего святого, Одри. Остановись. Ради всех нас.

– Ради тебя, ты хотел сказать, – я вырываюсь из его хватки. – Но я не остановлюсь, пока не узнаю правду. И ты меня не остановишь.

Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу, чувствуя его тяжелый взгляд спиной.

– Одри, – окликает он меня у двери. – Ты играешь с огнем.

Я оборачиваюсь, глядя на него через плечо: