Если их задача — помочь родному миру выбраться из тупика почти пятисотлетней изоляции, то почему бы не объединиться хотя бы в этом.

Осталось убедить в этом всех остальных Особенно посланников Чжанов.

Если вспоминать дурную аналогию с элементарными частицами, в отличие от фермионов-посланников, физически не способных сойтись на общей позиции, и бозонов-мичманов, тут же улёгшихся в общую потенциальную яму на двоих и не желающих с тех пор её покидать, советник Е самому себе напоминал аксионы, майорановские составляющие тёмной материи, являющиеся античастицами для самих себя. Они почти не взаимодействовали, но стоило им столкнуться, как обе разом пропадали во вспышке взаимной аннигиляции.

Советник Е точно так же опасался, что однажды при очередной встрече со своим двойником оба разом исчезнут, оставив после себя, к недоумению случайных свидетелей, лишь мокрое место. А был ли такой на свете Е Хуэй? А может, всем только показалось?

Сяо-Е привык действовать в тени своего тяжеловесного патрона, а на фоне шумных мичманов Златовичей вообще терялся, будто его и не было. Осталось самому себе доказать, был ли он реален, или оставался вместе со своим двойником всё таким же фантомом, копией без оригинала, какой его зачастую считали другие.

Черти космачьи, да он даже на фоне собственной полной копии, только что покинувшей эту каюту, невольно терялся, тот с самого начала казался ему и умнее, и рассудительнее, и деятельнее.

Сам он больше брал на себя посланников, активничал почти всегда двойник, то и дело поглядывая на него свысока. Даже тот факт, что Е Хуэй опасался собственного двойника, уже в чём-то был признаком его заведомой ущербности.

Чувствовал ли он себя при этом копией, а не оригиналом? Какая разница, если это позволяло им двоим не конфликтовать.

А может, и правда. Они были двойниками Шрёдингера, одновременно оригиналами и копиями. Пока не произойдёт неизбежное — кто-то не откроет клетку и не заглянет в глаза этому странному четырёхглазому коту. Так зачем ему делать вид, что он знает правильный ответ, и собственными усилиями приближать грядущий коллапс? Двойник его пугал не тем, что мог оказаться шпионом чужих сил или напротив, самым что ни на есть натуральным ординаром. Он пугал тем, что постоянно напоминал о нависшей над советником Е опасности подобного разоблачения.

Впрочем, этот страх отнюдь не мешал советнику действовать, побуждая не к параличу, а к банальной осторожности. Не избегать встреч, но быть к ним готовым. Не отвергать любые предложения, но всегда помнить о множественности следующих из них выводов. В конце концов, не бить себя в грудь, бесконечно доказывая право собственного первородства, но действовать так, будто он и правда был тем самым оригиналом, родившимся и всю жизнь прожившим на голубых водных просторах суперземли Янсин.

С этими словами советник Е засобирался. План был очевиден — договориться о встрече посланника Чжана (и желательно, чтобы это был Лао-Чжан) с делегацией Порто-Ново под предлогом обсуждения казуса «трёх шестёрок», а на самом деле — ради забрасывания удочек по поводу контракта на поставку новой партии астероидных тральщиков. Далее, напроситься на аудиенцию к эффектору Некст — попробовать прощупать её по поводу реакции Конклава Воинов и собственно Вечных на происходящее вокруг «Тсурифы-6». Ну и наконец главное на сегодня — попытаться окольными путями вытащить у операторов станции инфу о последних визитах представителей чужих рас в квадрант Ворот Танно.

И эта задача выглядела по итогам переговоров с двойником самой срочной. Почему-то именно рассуждения о том, что ирны и летящие будто нарочно игнорируют случившееся во время финнеанского мятежа, ему и казалось ключевым к разгадке тайны трёпаных «трёх шестёрок». Но как всегда при игре в шпионов подозрительным тут выглядело бы любое поведение — показательное дистанцирование, отстранённое наблюдение, наивное помогательство, презрительное игнорирование или же настойчивое участие. Каждая из всех этих доктрин вызывала бы максимальное количество подозрений.

Но в данном случае они словно попросту пропали. Ни сном, ни духом. И это выглядело подозрительнее всего.

Выясни Е Хуэй, что на станции прячутся ирны, а «Лебедь» Илиа Фейи завис невидимкой в теневой области дипа, невидимый для новейших нейтринных спектрометров Квантума — вот это было бы вполне на них похоже. «Братья по разуму» были большими любителями попрезирать юную расу артманов, но также они отнюдь не славились своими талантами в области такта, норовя явно или подспудно действовать с позиции сильного, мудрого и вообще более разумного существа, чем мы, жалкие людишки, сущее недоразумение пред ликом Вселенной.

Презирать, но держать на коротком поводке, разумеется.

Но что если они и правда тут ни при чём? Что если они и правда, как привыкли, шмыгают у нас под носом, даже не подозревая, какие страсти по этому поводу кипят в перегревшейся от натуги черепушке советника Е? Что, если в этой истории есть ещё какая-то сила, которой действительно понадобился на борту «Тсурифы-6» свой «живой микрофон».

Как таковую можно отвадить от ненужных действий?

Ведь подобному микрофону даже не обязательно знать, что его используют вслепую. Более того, именно такой, ни о чём не подозревающий наблюдатель при должной активности может принести самые точные сведения, не искажённые чужеродной логикой или недостатком знаний.