— Но она не сорвалась, триангуляция была успешной.

— Да, разумеется, и как продвигается изучение фокуса?

Контр-адмиралу резко надоели эти намёки.

— Вы хотите сказать, что вся наша экспедиция была намеренно сорвана?

— Вне всякого сомнения.

— То есть нам кто-то непосредственно противостоит?

— Не вам конкретно. И я совершенно не уверена, что сторон противостояния всего две. Впрочем, вас же там ждут, не смею вас больше задерживать. Но помните, контр-адмирал, вам рано ещё поднимать белый флаг или что вы там себе удумали.

С этими словами незнакомка исчезла из поля зрения так же легко, как и появилась.

Ни биологическое, ни дополненное зрение не помогали. Её разом словно след простыл.

Контр-адмирал не поленился подключиться к инфосфере станции и запросить доступ к локальным видеопотокам внутренней телеметрии. Слишком нарочитой выглядела та лёгкость, с которой не обладающая аугментацией незнакомка ему морочила голову. Ответ пришёл скоро, но никаким ответом, собственно не являлся. Вот они вдвоём стоят на палубе, пританцовывая и мотая руками на ускоренной перемотке, а вот уже контр-адмирал стоит один, в недоумении оглядываясь по сторонам. И ничего, даже следов обрыва потока между соседними кадрами. Незнакомка просто исчезла.

«Контр-адмирал, вас ожидают в конференц-зале».

Это уже подал свой елейный голос квол. Ладно, пора двигаться, быть может, после очередного нудного заседания будет минутка поинтересоваться у гостьи, как она подобное проделывает.

По пути к намозолившему конференц-залу, где контр-адмирал последние годы провёл, на его вкус, слишком уж много времени, ему удалось вчерне набросать бриф только что закончившегося разговора. С некоторых пор контр-адмирал прекратил надеяться на собственную «железную» память, слишком уж часто она его подводила. Один и тот же диалог буквально пару часов спустя воспринимался совершенно иначе и не всегда позволял полноценно воспроизвести даже логику собственных слов, не говоря уже о репликах собеседника. Также предварительные выводы брифа всегда было полезно зафиксировать в качестве свежего взгляда на предмет обсуждения, самую очевидную версию, которую, возможно, позже понадобится специально подвергнуть критическому анализу в смысле каких-либо приведших к ней «шорткатов» человеческого сознания, которые зачастую на поверку оказывались исключительно плодом очередного когнитивного искажения.

Так иррациональная эскалация или искажение восприятия сделанного выбора в дальнейшем могло привести недостаточно критичного к собственному рацио индивида к тому, что однажды сформулированная мысль, даже и вполне случайная, впоследствии могла восприниматься как единственно верная, и подобные записи неоднократно позволяли контр-адмиралу избегать в затяжных переговорах излишне скоропалительных решений и ложных дихотомий. Всегда полезно вернуться к записанному чуть позже и обдумать или, например, переспросить собеседника, то ли он имел в виду на самом деле…

Разумеется, его уже заждались. Представитель Квантума доктор Накагава сутулился на дальнем конце стола, как обычно скрываясь за отстранённой полуулыбкой. Полудюжина увешанных блескучими орденскими планками риар-адмиралов с Афин (Адмиралтейство меняло их за последние три года минимум полдюжины раз, так что их даже никто особенно не старался величать по имени). Вечно погружённый в виртреал Хранитель Памяти c Эру. Его превосходительство сир Артур Сорроу председательствовал по ту сторону стола в качестве заседателя от политикума. Ну, и барристер Двух Скамей сир Феллмет со своим привычным глобулом, этот как всегда имел вид кислый и грозный одновременно. Остальные переговорщики сегодняшнее собрание решили пропустить.

Ну, и по их сторону стола собрался привычный состав. Смотревшийся живым трупом оператор-расстрига Кабесинья-третий, рядом Сададзи и Акэнобо, представители Большой Дюжины, включая пару близнецов-наблюдателей, по случаю прибывших с Янсин, контр-адмирал уже не помнил толком, почему их, собственно, двое, как и замерших у них за спинами помощников. Вот только той самой гостьи среди собравшихся отчего-то не было.

Хотя… Контр-адмирал по уже благополучно выработавшейся у него привычке отключил аугментацию от зрительной коры.

Что за дурацкие шутки?

За столом наблюдалась ещё одна пришлая фигура. Ничуть на прежнюю незнакомку не похожая. Вся в себе, словно её мысли замыкались исключительно внутри собственной черепной коробки, безэмоциональная до полупрозрачности, будто нимфа у членистоногих. Полное подобие взрослой особи своего вида, но будто нарочно остановившееся в своём развитии на какой-то более ранней стадии, для которой общение с посторонним миром вовсе не является частью выживания.

Ну и визуально, конечно, ничего общего.

Если та, прежняя любительница выпасть из поля зрения будто бы нарочно выбрала для себя нарочито гендерно-стереотипный аутфит, то тут на безымянной (кто бы её представил собравшимся, без аугментации-то!) пришелице была нацеплена мешковатая хламида, с тем же успехом подходившая бы механическому полотёру.

Или бипедальному андроиду, вроде того, что заменял порой на собраниях адмирала Таугвальдера, по понятным причинам заседания лично не посещавшего.

— Коллеги, может быть, кто-нибудь представит собравшимся нашу, э-э, гостью?