— Я вижу, вы куда-то спешите, контр-адмирал?

Женский голос, кажется, исходил из пустоты, и лишь если внимательно присмотреться и чуть скосить глаза, на самом краю поля зрения начинало мерцать нечто вроде контура человеческой фигуры.

— Я вас знаю?

— Что вы, нас ещё не представили.

Ясно. Точнее, ни черта космачьего тут не ясно.

— Так это вы прибыли на «Лебеде» Воина?

— Разумное предположение. И да, и нет, — непонятно ответила тень. К чему вообще эти странные прятки?

— Почему я вас толком не вижу?

Тень фыркнула в ответ.

— Перестаньте пользоваться своей аугментацией, контр-адмирал. Я понимаю, что для вас это непросто, но других рецептов я вам дать не могу.

Контр-адмирал послушно сосредоточился и, нарочито таращась мимо пометок дополненной реальности и инфоканалов станции, попробовал ещё раз. На этот раз глядя в пространство собственными подслеповатыми ввиду полной бытовой бесполезности биологическими глазами.

Она и правда была там. Женская фигура на станции, населённой почти исключительно искусственнорождёнными «тинками» без специальных признаков пола. Её обтягивающий кабинсьют как бы нарочно подчёркивал вторичные половые признаки, как и яркая красная помада на губах.

Как он её вообще мог не заметить посреди пустой галереи?

— Теперь стало понятнее. Вы, стало быть, тоже Избранная.

Поменяли шило на мыло, а сопло на дюзу.

— С чего вы так решили?

Контр-адмирал пожал плечами. Чего объяснять очевидные вещи.

— Только Избранные в наше время избегают аугментации.

— Ну почему же, секта пуристов вполне распространена среди миров Большой Дюжины.

— Стало быть, вы сектантка? Не очень вы на неё похожи.

Хотя, этот нарочитый гендерно-агрессивный фенотип, пожалуй, подходит.

— А вы тут, я смотрю, горазды стали вешать ярлыки.

— Так точно. Обстановка способствует.

— Не мы такие, жизнь такая?

Осталось только плечами пожать.

— Не могу знать. Была бы на то моя воля, всё бы уж давно закончилось.

Незнакомка в ответ отчего-то желчно усмехнулась.

— Да уж наверное. Дайте угадаю, вы бы предпочли сдаться, контр-адмирал?

— Скажем так, я не могу вам передать, с каким несказанным удивлением я встречаю каждые новые корабельные сутки не под конвоем.

— За три года следовало бы смириться. Глядите, вас даже на ноги успели поднять из гроба.

— Смириться с чем? С тем фактом, что моё мнение тут никого не интересует, начиная с моих собственных подчинённых?

— Почему же не сдадитесь? Адмирал Таугвальдер, я думаю, будет счастлив принять спасбот с вами на борту на одну из причальных палуб своего текущего флагшипа, как там его, ПЛК «Джулиус Эрингри». И вообще, многие в пределах Барьера, я думаю, в этот момент вздохнут с облегчением.

— В ваших словах чувствуется какой-то подвох.

— Вы мне скажите. Почему вы ещё не сдались?

Контр-адмирал в ответ отрицательно дёрнул головой.

— Хочу сперва во всём разобраться.

— В чём конкретно?

— Слишком многое в этом деле осталось без должного расследования.

Незнакомка вновь усмехнулась.

— И значит тот факт, что буквально все вокруг тратят львиную долю своих усилий не на таковое расследование, а на то, чтобы убедить лично вас поступать как угодно, лишь бы не согласно вашему усмотрению, это вас не смущает?

Тут контр-адмирал взглянул на свою собеседницу так, будто увидел её впервые.

— И всё-таки вы одна из них.

— Кого?

— Избранных, Воинов, Соратников, кого там ещё.

— Звучит довольно пренебрежительно. Как будто вы хотите сказать «всех этих тварей неизвестной природы».

— Ничуть не бывало. Как и всё остальное человечество, я всецело благодарен вам за избавление после Века Вне. Вам и спасителям.

На этот раз незнакомка улыбнулась вполне искренне.

— Вот оно! Снова оскорбление! Контр-адмирал, вы просто мастер слова, преклоняюсь перед вашими талантами!

— Всегда к вашим услугам, — он, напротив, остался серьёзен.

— А знаете, вы правы. И потому я здесь. Простите, что так долго, препоны бюрократической машины в наше время бывает преодолеть посложнее, чем декапарсеки.

— Потому это почему конкретно?

— Чтобы доказать всем этим олухам в Конклаве, что дело тут и правда нечисто. Вам никогда не начинало казаться, что нами манипулируют?

— Нами? — контр-адмирал постарался не выглядеть совсем уж скептичным.

— Нами в смысле людьми. Человечество с некоторых пор словно бы стало игрушкой в чужих руках. И сорвавшаяся ваша триангуляция как будто противоречит их планам.