Ли Хон Ки хотелось протестовать, нет, такого не может быть, я, контроллер, свидетельствую, все ваши модели врут, вы, треклятые мозголомы, что вы понимаете в гармонии Барьера!

Но он продолжал молчать.

Доктор Накагава был прав. Музыка сфер, с которой работал Ли Хон Ки, с годами вырабатывала в каждом из контроллеров острое подсознательное чувство прекрасного, которое было не провести. Ли Хон Ки будто наяву видел, как именно падёт Цепь.

Первой по её граням побежит лёгкая рябь паразитных гармоник. Её будут пытаться удержать, даже контролировать, но ничего не выйдет. Резонансы будут разрастаться, впитывая, как губка, неприкосновенный энергозапас разрядников. Взвоют алертами перегруженные генераторы, уже и без того выбирающие максимально доступную им мощность. Срочно выдвинутые от внутренних областей Фронтира каргокрафты поддержки своими фидерами сумеют лишь немного отсрочить надвигающуюся агонию.

К концу второй декады дежурства контроллеры Цепи примут неизбежное решение — замыкать ворота разрядников и проецировать внешние бакены в субсвет, спасая то, что ещё можно спасти.

Спустя двое террианских суток в глубинах Сектора Сайриз начнут распускаться первые каналы барража. Сдерживаемая пять сотен лет угроза начнёт брать своё.

— Так вы всё знали и молчали?

— Что толку, если ничего не можешь поделать? Я истратил все доступные мне ресурсы на то, чтобы отыскать хотя бы единственную модель, которая подсказала бы тактику стабилизации Барьера, — с этими словами доктор Накагава снова машинально постучал пальцами по крышке саркофага. — Если нам не удастся этого предотвратить, то мы, конечно, всех предупредим. Но вы же понимаете, что в таком случае нам останется только одно.

— Бежать, — кивнул Ли Хон Ки.

— Всё верно. Сбудется мечта многих борцов за свободу человеческой расы. К чертям космачьим Цепь, сделаем человечество вновь свободным!

— Но Семь Миров падут. И Большая Дюжина вместе с ними. Нам придётся начинать всё сначала.

— Именно. Настанет новый Век Вне. Или не век. Быть может, это будет тёмная эра рассеяния, которая будет длиться тысячелетиями. И потому я до последнего буду откладывать эту весть. И очень рассчитываю, что вы тоже будете держать квола в узде, контроллер Ли Хон Ки.

С последним нельзя было не согласиться. Только паники теперь не хватало.

— Кто ещё знает?

— На борту — кроме капитанов и майора Акэнобо почти никто.

Ох уж это загадочное «почти».

— Но что вы, в таком случае, здесь делаете?

— Зачем я вожусь с треклятым фокусом, а не ищу прямо сейчас способы спасения Сектора Сайриз от неминуемой гибели?

— Вы меня поняли.

— Потому что мы можем и не дожить до прибытия шока, контроллер.

— Вы что, боитесь фокуса? На фоне того, что грядёт? Но он же до сих пор не сделал ни единого агрессивного жеста в сторону террианских крафтов, хотя уж мы-то старались, «глубинниками», на свою голову, его глушили. Даже разведсабы, которые его в итоге триангулировали, пострадали от тахионного шторма и выплесков шевелёнки, сам фокус к этому не имел ни малейшего отношения, я лично просмотрел все записи, которые были произведены нейтринными детекторами Цепи.

На этом месте доктор Накагава позволил себе нехорошо улыбнуться.

— Повторю свой вопрос, что вам известно об аварии лихтер-рудовоза «Тэ шесть сотен три»?

— Ровным счётом ничего.

— Тогда слушайте. Четыре субъективных года назад это несчастное корыто шло своим обычным маршрутом, но вынуждено было аварийно спроецироваться в субсвет непосредственно вот здесь, совсем неподалёку. С тех пор оно дрейфует в космосе, пустое и холодное. Его экипаж исчез при невыясненных обстоятельствах. Однако год спустя лихтер-рудовоз с теми же кодами транспондера совершенно спокойно объявился в ЗВ «Тсурифы-6», где послужил непосредственной причиной смерти оператора Кабесиньи-второго.

— «Тсурифы-6»? Мятежной станции?

— Именно. О самой катастрофе тогда не было известно, рэк был обнаружен недавно. Но до того у лихтер-рудовоза нашёлся ещё один — вполне такой же действующий двойник.

— В каком смысле действующий? Он как, я не знаю, «летучий голландец», призраком бороздил космос без экипажа?

— Почему же без экипажа. Оба каргокрафта несли на борту полный набор не только экипажа, но и попавших к тому моменту на борт пассажиров с одного из миров Большой Дюжины.

Какая-то ересь, пронеслось в голове у Ли Хон Ки.

— И все три лихтер-рудовоза — мёртвый и два живых, судя по бортовым журналам, пересекали своими курсами ровно этот участок космоса, где мы вас так ловко нашли.

— И что же это значит?

— Вы меня подводите, контроллер. Все вводные у вас. Сделайте вывод.

И только тут до Ли Хон Ки дошло.

— Четыре года. Но по крайней мере три года назад фокус успешно прятался, ещё ничуть не триангулированный, за Воротами Танно!

— Ну наконец-то, — доктор Накагава похлопал Ли Хон Ки по плечу, тот в ответ кисло поморщился. — Контроллер, я вас поздравляю, вы совершили гениальную догадку, использовав Цепь в качестве космических масштабов статистического детектора, но не угадали главное. Вы нашли не тот фокус. Перед нами нечто совершенно иное. И ваши рассуждения о возможном, а хоть бы и фактическом миролюбии того, другого фокуса к этому объекту ничуть не применимы.

В каюте повисла неприятная, тревожная тишина. Каждый думал о своём.